Йозеф, проклятие! Куда ты только смотришь???
Сегодня меня нагнал привет из Рифликса(ненавижу этот город, этот остров!) и я не буду врать, осталась жива... Она на казни Подняла осужденную, через палача. Радует, что у Нетты сохранились зачатки юмора!
Что бы ты не думал, что бы ты не делал, у людского терпения есть приделы! Это закончится охотой на виноватых. И нам с тобой не сложно угадать, кто будет виноват, так?                                                       
Я уезжаю в Фейриум. Девочка со мной. Я постараюсь объяснить это Совету, но у меня вина не хватит, чтобы это выглядело хотя бы плохим знаком.         
Сделай так, как у вас положено. Останови ее, Йозеф. Останови прежде, чем это падет на Цитадели!
...Я тебя умоляю.
Амалия

Отредактировано Ласселин (2025-08-03 12:20:43)

Когда флот великого Титаниума разбил в бою на Восточном море пиратские флотилии, Диаз Ночной Ветер поднял белые паруса своих пяти кораблей и явился под мои стены требовать золота. И когда переговорщик спросил, не думает ли он, что может со своими людьми угрожать Дому Волны, чьи крепости прикрывают с моря весь цветущий Аргентиум, этот пират ответил, что не явился грабить. Он наследник. И всего лишь требует свое.
…Я заплатил тогда, и тебе уже известно, что король счёл это уместным.
Но и он свидетель, я не боюсь пиратов.
Я просто очень любил дочь.

Э С
Глава Дома Волны, пусть над ним никогда не зайдет солнце.

Ивору, старшему из моих сыновей.

Ты уехал, но не пропал из поля моего зрения.
Мне многие рассказывают, что по следам твоим идет тишина и это хорошо. Даже если причина в том, что недовольствовать больше некому.
Это достойно. И это то, что нам нужно.

Но запомни: преданность не замена присутствию.
Власть идет не к тому, кто служит ей, а к тому, кто понимает ее суть. Дворец-не камни и не золото. Это арена. И тот, кто на ней не появляется, уходит в забвение.

Не думай, что расстояние представит тебе преимущества. Только время, но и оно на исходе.

Когда ты вернёшься, не проси тут дружеских объятий. Требуй свое место.
А когда найдешь-защищай его.
От меня тоже.

Неотправленное письмо Амариллис - Фирис из Протера

Солнечная: в эти ночи так - зачинать детей:
Золото обнялось с черным камнем там, в темноте,
Выпустили плод зеленый, крепкий, поеный молоком,
К тетушке-земле, к брату солнцу в самый ясный день ростком.
Не было с тех пор тебе покоя, желтый лепесток:
К золоту тянулась, за землю держалась, мчалась в небо, пока вышел срок.
После полудня пришли жнецы, отняли солнечные твои сны,
Оголили грудь твою, вылущили суть твою
До белизны,
Придавили прессом из черного чугуна.
Пошла солнечная влага да на дно чана.
Влага, что не смешивается, но течет с водой,
что не лечит раны, но унимает боль,
умягчаяет горечь там, где нужно идти, скользя.
Я забыла бы тебя, Солнечная, но нельзя.
Оставайся в свете, мягкая, сияющая, не ходи
Там, где взрывчатая суть моя пока что дремлет в моей груди.
Посмотрю по сторонам  да с самого высокого места я:
Будешь ли жива, когда окончится полуденная песнь моя?

Его Величеству Кинреду Вечному, Повелителю Аргентии
Ваше Величество,
По обращению представителя Сапфировой Цитадели я покинул столицу в сопровождении брата и Заклинателя, с целью повторной проверки крови моей младшей сестры. Проверка подтвердила наличие признаков Истинной крови, и она была передана в распоряжение Цитадели согласно положениям Договора.
Моя мать, госпожа Лианна, выразила резкое несогласие с решением, и её состояние здоровья значительно ухудшилось. В связи с этим моё возвращение в столицу временно откладывается.
О дальнейших изменениях буду сообщать согласно установленному порядку.
С уважением,
Демиан Серебряный
Главнокомандующий армией Аргентии

Я тебя прошу, не делай глупостей. А лучше ничего не делай. Я вернусь так быстро, как смогу.

Госпоже Лианне, главе Дома Снега
Дорогая госпожа Лианна,
Я узнала, что Вам сейчас нелегко, и мне очень грустно от этого. Я хотела бы, чтобы Вы скорее поправились. Мир вокруг может быть пугающим, особенно когда происходят вещи, которых мы не хотим, но я верю, что в Вас есть сила пройти через это.
Ваш сын — человек, которому доверяют все, и я знаю, что он рядом с Вами. А это значит, что Вы не одна.
Пожалуйста, берегите себя. Я буду думать о Вас и надеяться, что скоро Вы снова будете чувствовать себя лучше.
С с наилучшими пожеланиями,
Королева Аргентии, Селестия Золота Роза

Девочка моя,
С тех пор как пошл и слухи о событиях в Рифликсе, мне неспокойно.
Говорят, кто-то поднял казнённую — прямо на площади.
А потом, почти сразу, взрыв в порту. Погибли наследники Дома Цветов.
Это не мелочь, и ты знаешь, как это отзовётся.
Я не знаю, связаны ли эти события, и не уверена, что всё правда.
Но я знаю, как люди ведут себя, когда боятся.
Они ищут, кого винить, даже если нет причин.
Пожалуйста, береги себя.
Если понадобится — я рядом. Всегда.
С любовью,
Ника

Ника, дорогая,
Спасибо за письмо. Я рада, что ты написала — твой голос всегда даёт мне ощущение дома, даже отсюда.
Да, я слышала о Рифликсе. Слухи разносятся быстро, и каждый рассказывает по-своему.
То, что говорят — звучит невероятно. Но я не спешу судить.
Мир меняется, и не всё в нём можно объяснить привычными словами.
Страх — вещь заразная. Он заставляет смотреть не туда, искать то, чего нет.
Ты права: я на виду.
Но я внимательна, я слушаю, и я не забываю, кто рядом со мной.
Спасибо тебе за заботу.
Я в порядке.
И если что-то изменится — ты узнаешь первой.
Обнимаю,
Селестия

*Семья где выросла Ия.*
[Вот картинка с которой начался сон.]
Ия не старше семи лет, её отец и мать на кухне. Мать что-то готовит.

... Не помню с чего начался разговор, но мать была с поджатыми губами и очень категорична, даже сердита.

Мать --...И нечего с ними общаться, от кодунов лучше держатся подальше, нам ещё  колдунов не хватало.

Ия -- Так что же, колдуны плохие?
Отец -- Не плохие а иные.
Мать -- да, уж... их и людьми не назовёшь...
Отец -- нет, они такие же люди как и мы, только со способностью управлять кровью.

Мать -- Ох уж эта Кровь, если у кого-то  Кровь, то считай жизни нет.

Отец -- Ты не права, они тоже живут нормально, но по своему.
Ия изумлённо и перепугано смотрит на отца, потом на мать и опять на отца. Отец продолжает  объяснять.
-- И Кровь это не приговор, мы-то травники-целители это знаем.
Правильное питание, отдыхать вовремя, не накручивать себя в волнениях, травки хорошие пить и не будет никаких вспышек. Так можно нормальной жизнью всю жизнь прожить.

-- Не бойся, Ия, я научу тебя всему.
Отец погладил дочь по волосам.

-- А сейчас иди к бабушке, она тебе сказку расскажет.

А вот Айк помнит что руки у бабушки шершавые на вид, но мягкие и очень подвижные, бабушка Ия всё время на кухне, ну почти всё время.

На кухне она почти всегда что-то делает, чистит, режет, всбивает.
На пальцах и ладонях с обеих сторон уйма мелких шрамиков, ,,...это от того что на кухне часто бывают порезы... ,, объясняла бабушка Ия, на вопросы маленького внука Айка.

При этом она точными и безошибочными движениями с большой скоростью резала чищеный лук полурозрачными от тонкости кольцами. Не прерывая работы она спокойно  говорила, отвечала на все вопросы Айка, продолжая при этом готовить сразу несколько блюд, ничего при этом не путая, словно совсем не отвлекаясь на разговор, казалось что руки её действуют сами по себе.

Айк смотрел и думал ,,сколько же раз  порезалась бабушка, прежде чем научилась так управлятся с ножом?,,

,,Наверное много раз, вон сколько у неё на руках мелких белых шрамиков.,,

А ещё, если бабушку разговорить, она может, всё так же не отвлекаясь, рассказывать те самые сказки.

Женщина пришла в себя, лишь почти упав, и отчаянно сжала пальцы на поводьях, пытаясь вернуть равновесие. Лошадь неслась, движимая только испугом и собственными представлениями о пространстве, ведь всадница не видела дороги — всё тонуло в алом мареве с каждой новой волной дурноты.
... И вся одежда была в крови.
Эта скачка только загоняла её в ловушку. Надо остановить лошадь и уйти с дороги... Но она не сможет идти.
Если она сейчас упадёт — уже не встанет.
«Вот же дура... Нетта никогда бы так не поступила. Она убила бы обоих ещё до того, как они подошли».
Но Нетта никогда не устаёт убегать. А она — устала.
«Не убегай. Просто ляг и жди, пока тебя убьют. А может, не заметят? Может, побоятся преследовать?»
Это обидно. Нет, не побоятся. А ведь стоило бы. Особенно сейчас.
Она получила всё, что хотела. Нельзя умирать!

Когда они впервые вышли в море, они попали (случайно ли?) в шторм. И отец ничуть не обеспокоился, просто дал ей ведро — вычерпывать воду. А она перепугалась до слёз. Лодка казалась совсем маленькой, её носило, как лист в водовороте, и где-то впереди, невидимый из-за тумана, ревел немилосердный прибой, разбиваясь о скалы.
А потом темноту прорезал луч света — настолько яркий, что казался ощутимым.
— Это маяк, — сказал отец.

Она не заметила, как лошадь перешла на шаг, и очнулась только тогда, когда та остановилась. Дорогу преграждали люди. Она с трудом осознала, кто они. Кони, доспехи, флаги... военный отряд.
«Всё. Дальше ехать некуда».
Сердце болезненно ударилось о рёбра и соскользнуло куда-то вниз — глубоко-глубоко под поверхность тёмной воды.
Кто-то из воинов — самый смелый или самый исполнительный? — подошёл, ловя выскользнувшие из пальцев поводья.
— Именем Владыки Верассиана и всех его потомков, господ над здешними землями, кто ты и куда едешь?
«Именем Владыки...» — повторила женщина про себя, с заметным трудом распрямляя спину, чтобы снова увидеть флаги. — «Именем Владыки...»
Впереди не было никакого маяка. Но свет его был настолько ярким, что она ощутила, как вспыхнула огнём рана на ноге.
Она повернула голову и улыбнулась человеку. По губам и вниз по шее, соскользнула красная капля.
— Меня зовут Талья из Артикса. И я привезла Наследнику подарок, равного которому он ещё не получал.
... Свет погас. Заклинательница разжала пальцы, больше не видя нужды держаться в седле. Она была уверена, что ей не дадут упасть.

Запись в личном журнале Элеи. День после возвращения.

Я проснулась.
Не знаю, как это описать — это не похоже на обычное пробуждение. Тело моё. Но внутри… что-то не то. Я помню вещи, которые никогда не были моими. Не эмоции — факты. Я знаю, как он выглядел. Я знаю, где он жил, кого он любил, чего он боялся. Это не мои воспоминания, но они во мне.И я не могу их забыть, отвлечься. Они просто есть.
А я? Я не уверена, что хотела вернуться.Не потому что это.. плохо. А потому что я не знаю, кто я теперь.
Я не чувствую себя виноватой. Но я не знаю, как жить дальше.
Что делать с собой.
Что делать с тем, что я теперь знаю.
Похоже мне нужно время.
И, наверное, тишина.

Насколько нужно сломаться?

— Она возвращается.
— Что именно?
— Боль. Та, что не от удара. Не от усталости. Она… как будто изнутри.
— Где она?
— Не знаю. Иногда в груди. Иногда в шее. Иногда просто - везде.
— Ты боишься её?
— Да. Потому что она не уходит. И потому что я не понимаю, зачем она.
— А если она - не враг?
— Но она мешает. Я не могу сосредоточиться. Я не могу спать.
— Может, она не мешает. Может, она зовёт.
— Зовёт куда?
— Вглубь. Туда, где Кровь ещё не проснулась, но уже слушает.
— Я не хочу, чтобы она просыпалась так.
— А ты знаешь, как она должна?
— Я думал, что Вспышка - это свет.
— Иногда свет приходит через трещину.
— …И если я не пойму, что она говорит?
— Тогда она повторит. До тех пор, пока ты не ответишь.

Даже когда он не говорит, я все еще спорю...

В Сапфирную Цитадель

Пишу сразу после заседания. Неофициально, но по делу.
Риан выступал перед Советом. Всё подтвердилось, но детали важны.Он и Элеа прибыли к Звезде по официальному предписанию, с разрешением на применение крови. Волна была активна, но не агрессивна. Элеа пошла к Сердцу — она была опытнее в нестабильных зонах. Контакт с Сердцем вызвал выброс. Металл изнутри звезды — расплавленный — покрыл её полностью. Смерть наступила мгновенно. Риан перенёс её тело Прыжком — на берег, вне зоны Волны.
Там их уже ждали Дети Ворона. Он вступил в бой, трое были убиты. Один остался — и был использован.Риан Поднял Элеа. Он действовал строго в рамках Договора. Был знак, было разрешение, был отчёт.
Нарушений нет. Он не оправдывался. Не просил ничего. Просто доложил. Сказал, что пересёк внутреннюю грань и не скрывает этого. Элеа жива. Пока без осложнений, но наблюдение продолжается. Сердце исчезло, Волна затихла.
Если у вас есть интерес к зоне — действуйте быстро.
Если хотите поговорить с Рианом — приезжайте.
Если хотите обсудить последствия — мы готовы.

Дарел Турмалиновый

Договор не охраняет нас. Он охраняет их.
Люди боятся того, что не могут контролировать.
Их страх — уже не раз поднимался над нашими головами.
Договор — это щит, выкованный из памяти.
Мы соблюдаем его не потому, что он справедлив,
а потому, что он удерживает мир от повторения старых ошибок.
Каждый его пункт — это имя, которое больше не произносят вслух.
Этика — это не запреты.
Это выбор, который ты делаешь, когда никто не смотрит.
И если ты не знаешь, зачем тебе сила — ты не должен её использовать.

Калла Сапфировая

Мы не готовим к Вспышке.
Не потому, что не умеем. А потому, что нельзя.
Вспышка это не техника, не ритуал, не цель.
Это момент, когда всё, что ты удерживал - отказывается быть удержанным.
Когда тело, разум и Кровь больше не согласны молчать.
Это не выбор. Это излом.
Именно излом - не трещина, не ошибка, не слабость а глубокое смещение, в котором прежняя форма себя становится невозможной.
Ты не можешь вызвать его.
Ты не можешь пройти через него, если знаешь, что он приближается.
Вот почему мы не объясняем.
Вот почему мы не предупреждаем.
Вот почему мы не называем это по имени, пока оно не случится.
Если бы ученик знал, что его ждёт - он бы защищался.
А защищённый не вспыхивает.
Он держит себя. Он сохраняет форму.
А Вспышка требует отказа от формы.
Сильные, уравновешенные, дисциплинированные -
чаще всего не проходят.
Они слишком цельны, чтобы позволить себе распасться.
Мы создаём условия, наблюдаем.
Иногда мы теряем.
Но если Вспышка приходит мы должны быть готовы не к ней.
А к тому, что останется после неё.

Герард Турмалиновый