- Я запомню. Спасибо. Хорошо, что есть библиотека. - речь девушки стала совершено бессвязной. - В той комнате мне было хорошо. И я думаю, о ней никто не знает. Доброй ночи.

Она улеглась, свернувшись в клубочек, отвернувшись спиной к огню, и совсем уж неслышно пробормотала.

- ..а он знал.

Мара даже не представляла, как надолго останется с ней это последнее перед сном ощущение: есть места и дни, где хорошо; нигде не безопасно; остается смотреть в темноту.

- Доброе утро? - Мара зевнула широко, как котенок, и полуобернулась к наставнице, все еще обнимавшей ее, - Как хорошо! Какой план на сегодня?

Она выпросталась из покрывала и из обьятий, сверкнув голыми ногами из-под удлиненной блузы, подхватила свой шарфик и фляжку и выращительно поболтала ею:
- Поищем ручей? Вода заканчивается, а еще мне бы помыться.. ночевки в лесу прекрасны, но часть лесного населения мошек и букашек ночевала прямо на мне. И мне кажется, что они меня истоптали! Как тебе спалось, наставница,.. или ты не спала и присматривала за лагерем? Отчего не по очереди?

Стало ужасно стыдно, что вчера она об этом даже не подумала.. да она даже не помнила, как заснула!
Надо было пойти обтереть бедра. Махнув фляжкой, Мара нырнула в подлесок.

На вскрик мордочка Мары немедленно высунулась из ближайших кустов, и секунды хватило, чтобы девушка босиком подскочила к наставнице:
- Ты плохо спала?  - мокрая ладонь легла Амалии на лоб, скользнула по виску и щеке, Мара подсунула подруге фляжку. - Сиди спокойно, дыши, я сейчас чаю сделаю, уж с этим я справлюсь. И не стала бы я ничего пить, я знаю про беду с водами Фейриума. Я.. была воображаемой фейрианкой для моего гостя. Сама выбирала образ. Многого не знала: про цикорий вот, например, - но основное конечно да.
Марино щебетание звучало ненавязчиво, отвлекало от утреннего верещания птиц, девушка принялась возиться с костром, то и дело оборачиваясь и со смехом жалуясь наставнице на свои ошибки. Но в глубине взгляд ее оставался встревоженным и она то и дело, протягивая руку то за одним, то за другим, старалась коснуться Амалии, словно потихоньку выманивая ее в день.

- Бедная. Бывают очень плохие ночи. Жаль, я не обнимала тебя крепче, - в словах Мары не слышалось никакого флирта, только забота, - а чай мне, кажется, удался, вот, на здоровье, - походная кружка распространяла приятный аромат пополам костра и трав. - а еще во вчерашнем пепле я нашла вот это.

Отлично: костер никто за ночь не разорил, запеченных моллюсков никто не сьел. Чай, моллюски, ломтики сухого сыра и изюм. Очень странный завтрак. Его бы спасло вино, но вина не было - это избавляло от искушения выпить вина с самого утра.
Мара двигалась очень плавно, стараясь не мельтешить перед глазами, усугубляя ощущение похмелья.

- Взрослые люди не едят завтрак, не сидят в одеялке и их нельзя обнимать? Тогда ты точно не из таких, - хихикнула девушка, прибирая разгром в вещах, который сама же и учинила. Собрав вещи, она снова скрылась в кустах и вернулась полностью одетой и в туфлях.
- Далеко я уходить не решилась, ручья для купания не нашла, встретим по пути. Наставница, ты должно быть хочешь поскорее сменить это место: может, твой плохой сон это чутье на опасность? Тогда в путь? Но будем ехать тихо, чтобы тебя не растрясти? - на последних словах девушка стремительно залилась краской, - ..и меня не растрясти заодно.
Садясь в седло, Мара устроила под себя дополнительное мягкое покрывало, смущенно пообещав вычистить его от лошадиного запаха позже. Ясно, что это будет невозможно или затруднительно, но Марино выражение лица просило об уступках. Зато ехала она в итоге довольно бодро.

- Я не научилась, - Мара густо покраснела и вцепилась в луку седла, - Я просто держусь. Привыкнуть должны моя кожа и мышцы, и со временем и практикой они неизбежно укрепятся, так что я оставляю это времени и скольжу. И я буду очень рада ночевке в оазисе. Но это уединенное место: там кто-нибудь живет?

Когда кони вышли из леса и их ход сменился на рысь, Мара поняла, что прибытие в оазис ее просто спасет. К счастью, тот самый спазм, который так мучил ее вечером, к утру просто заставил бедра онеметь. Раздражение она приглушила пудрой и одеялом; но теперь ее мучила совесть, когда она видела, как потеет ее лошадь, укрытая плотнее обычного, да еще на ходу по песчаной почве. Кажется, покладистой бедняге-кобылке будет так же дурно, как и Маре, когда они прибудут.
«Главное, не галоп, мысленно передернулась Мара: я просто не удержусь в седле. Ну, правда, можно попросить _ее_ меня привязать»

- А мы пустим коней еще быстрее, наставница? Я боюсь не удержаться, есть же способ меня зафиксировать?

К закату так к закату. К середине дня Мара обнаружила, что если петь по пути что-нибудь заунывное, то шансы заснуть в седле и свалиться немного понижаются. Ход лошади был таким ровным и монотонным, что тот факт, что бедра от километра к километру ощущались все хуже, не так уж беспокоил: наверное, держаться ими в седле и пружинить, как показывала наставница, не так уж важно?
Часам в четырем пополудни, судя по теням, земля пошла вниз и плато спустилось в низину: песка стало сперва больше, потом меньше, открылась глинистая почва, покрытая сухим и ломким растительным ковром: Мара принялась считать кусты более темно-охрового, оранжевого цвета. Эти скоро оторвутся и покатятся туда, куда их потянет ветром, и попадут в оазис так же верно, как и они, две отчаянные маленькие путешественницы.
Амалия ушла в свои размышления, Мара пела себе под нос и считала травы, пока не перестала толком понимать, где они и когда доедут: просто тихонько мурлыкала себе под нос и покачивалась в седле.

Отредактировано Мара (2025-10-15 10:43:12)

Стоило обогнуть каменный холм, как охра и рыжий превратились в зелень, чем дальше, тем более буйную. Скорее всего, где-то в глубине рощи скрывался поток, и Маре даже показалось, что она различает плеск ручья или ключевой воды. Это ее изрядно взбодрило и она попыталась привстать в седле, чтобы рассмотреть, что впереди: к своему ужасу, почти безуспешно. Ноги ужасно затекли, а при попытке их напрячь прострелили болью в позвоночник. Чтобы хоть как-то привести их в чувство, Мара сосредоточенно прикрыла глаза и принялась представлять, как кровь приливает к ее полостям на вдохе, и, пока девушка постепенно выдыхала - отправляется напитать мышцы воздухом и возвращется назад. Нет возможности размять мышцы, дыши - так ей говорили в Саду.
Боль, конечно, не прошла, но так Мара была хотя бы занята делом; к тому же, она заметила, что дыхание ничуть не мешает ей осматриваться по сторонам. А в роще было на что посмотреть.

Мара невольно прыснула смехом и скривилась одновременно; и тут же вся сосредоточенность на дыхании насмарку, вот оно как.. нужно больше тренироваться:
- Да я даже сползти бочком с бедного животного не смогу, наверное: мы, кажется, с ней стали одним целым! На самом деле мне уже чуть-чуть лучше, но я поздно вспомнила, что можно продышать. Раз мы уже приехали, то наверное здесь кто-нибудь живет. С одной стороны, это плохо. С другой, нас накормят, и здесь есть вода для мытья, ведь так?

Мара с интересом (и чтобы отвлечься от грядущего постыдного приземления) осмотрелась по сторонам - место явно обрело черты обитаемого пространства. Должно быть, здесь каменные ступени мешают песку, и он не заметает это место, а люди еще больше его облагораживают: теперь она щаметила, что тропа, вроде бы, была расчищена и превратилась в настоящую дорожку. А где же тогда постройки?

- Непохоже, чтобы он был рад или даже просто готов нас видеть, не то что в дом пустить. - хмыкнула Мара.
Уединенность оазиса чем дальше, тем быстрее из мечты о купании начинала вселять тревогу.

Оставалось следовать за ней: что ж, так Мара и поступит.
Осознавать свою _полную_ беспомощность, сидя в седле, с которого ты даже не можешь сама слезть, было омерзительно, стыдно и страшно. Но наставница смотрела вперед своим особым взглядом, и Мара подумала: она играет. Это ее образ  (и Мара, путешествующая с героиней баллад!) прибыл к этим добрым ничтожным людям, которые удачно случились на ее пути. Благодарность: вот оно что!

И Мара двинула лошадку вперед, улыбаясь и готовая искренне благодарить этих милых людей: и чье каменное сердце будет в силах обмануть столь благородные ожидания и не разбиться?

Отредактировано Мара (2025-10-15 20:07:06)

«Давай!»: и Мара как могла подтянула ногу через седло и скользнула в руки наставницы. Что ж, брюки были широкими и, Мара смела надеяться, не так уж выдавали отчаянную дрожь. Чтобы не вцепляться в Амалию, девушка поосто аккуратно отошла ей за спину и стояла, как стоялось. Зато благодарная улыбка вышла как нельзя более ненаигранной.
Если мышка не может бегать, она будет смотреть и слушать, и играть.

Мара коснулась рукой губ, словно отправляя воздушный поцелуй, затем постаралась как можно грациознее (в ее-то состоянии) опуститься  и коснуться той же ладонью земли, «даря воду»:

- Сладкой воды вашим пастбищам, приплода стадам. Долгих дней и приятных ночей. Сесть с вами в вашем доме радость для нас обеих; но прежде этого, нашим коням требуется чистка и отдых, а нам омовение.

Сидеть на подушках было бесценным даром. Как можно есть, не помывшись - удивительной тайной, которую ей предстояло познать. Мальчишка был теперь чище ее.
Почему-то в этом доме положение гостя тяготило: Мара куда более спокойно отнеслась бы к общей трапезе, чем к этому тайному шмыганию. Что ж, хозяев наверное все устраивает, и неудивительно.
«Даже _она_ сомневается в том, что человек такой же, как эти; что же должны думать _люди_?»
Внутри поднялось привычное уже сопротивление: все, что смеют люди, ей тоже можно.

- Мы, должно быть, уничтожаем ваши запасы, господин? Смогу ли я отдариться своими ничтожными умениями: словом и песней? И дурно находиться под кровом человека, чьего имени не знаешь: как мне вас называть?

«Что стало бы, если бы мы все вдруг смогли Заклинать? Мы бы стерли друг друга с лица земли. Но разве заклятия - для этого? Нападение и защита, но что еще? _Для чего они?_ Для чего мы?»

Все эти патетические размышления ничуть не мешали Маре отдать должное ужину. И вот еда руками действительно оказалась ей внове и стала тяжелым испытанием ее стойкости; но маленькая мышка была полна маленькой и безысходной решимости есть, нахваливать, если надо, петь - да хоть танцевать! - если в конце всего этого ждет мытье и сон, новое утро и дальнейший путь. И чтоб все были живы.