Карта разворачивалась перед ней, будто она снова стояла на маяке (в башне, как Лали), чувствуя голос Изара, как тепло руки Фланна. Запад Фейриума, 180 лет назад, говорилось в предисловии книги легенд, написанной на Зенитеа. Кто был ее автор, она забыла, но вспомнит. Усиление ветров.
«Ветер, брат ты мой, ветер, за что осерчал?»
«..я вцепился бы ветру в гриву, да что за слово ему прикажет?» - да эти песни парные, я никогда прежде не думала!
Что же там еще говорилось?
Что-то о пространстве..

Но четче всего Маре помнился сейчас голос Амалии, говорящий «Кровь можно и пустить и остановить по желанию».
Так просто, только шаг в зеленые волны. Сейчас, _намерение_ - и она увидит.
Но _она_ говорила и другое. «Любить себя очень просто». Бабочке нужно куда-то сесть.
«Что-то неправильно»
«Все хорошо»
«Удачи»

Мысли (потоки) Мары снова разделились, разлились на три русла.
Имя. Если бы только знать его имя.
Имя.
А ма ли я.
«Никакие дороги назад не ведут»
А
Ма
..

- Изар! Милый Изар! Как ее звали? Твою маму? Пожалуйста, скажи!

Отредактировано Мара (2026-04-09 12:41:46)

- Мою (как звали маму Элианны?).. я не знаю, Изар. Я не знаю, как меня зовут. Имя Амариллис мне дала анцилла, чьего имени я тоже не знаю - мы звали ее Тысячелистник. Анцилла это… слово из древнего языка, оно означает.. помощница. Должно быть, она была служанкой до того, как устроила купальни Сливового Сада там, где раньше был просто богатый дом удовольствий.. должно быть, служанкой у кого-то знакомого с древними языками..может, учителя, как на Зенитеа.. или ученого (который любил книги). Делала чью-то жизнь простой и избавляла его от забот. Как в сказке.
Почему я знаю столько сказок о звездах и о заклятьях, Изар, хотя Тысячелистник.. она была суеверной. Она так боялась тех, кого называла жрецами. Почему?

Мара вряд ли слышала собственные слова, хотя цеплялась за них отчаянно, как за мелодию, за _ритм_ в сложной песне.
«сгинул морок, а я остался;
Сгинул город, остался ветер»

Кто поглотил сердце Звезды на Фейриуме 180 лет назад; как он преодолел Волну, разломившую само пространство, разметавшую его как буря раскидывает корабли и опавшие листья? Куда он ушел потом, чтобы спрятаться от того, что увидел и узнал?
Догнали ли его, его детей или его творения, спустя много лет.. сны и видения?

- Изар! Скажи мне: если мы, формулируя намерение.. если все мы, формулируя намерение, задаем вопрос или высказываем просьбу.. то Звезды - это ответ?

Отредактировано Мара (2026-04-09 12:38:49)

— Звезды не живые, конечно.. как буквы, как слова. Но кто спрашивает? Изар, а есть точные сведения о каждом, поглотившем сердце Звезды, и о Волнах тех звезд, и о том, что было с поглотившими дальше? Я знаю так мало..
(Подпишись - и увидишь. Легко - можно - так поет цветок)
— А Кровь.. кровь это мы, Изар. Мы не можем ответить сами себе, если уже не знаем ответа. Но можем ли мы изменить (попросить) то, чего не сделали сами? Можем? Я открыла книгу не сначала, Изар. На чем был построен первый мост?.

Удастся ли ей оторвать руку от строчки, по которой она вела пальцем; перелистнуть страницу? вот вопрос (просьба? намерение?)

По желанию.
Мара умеет желать для себя?
А если не для себя - то _для чего_?
Для чего Кровь, Звезды, Цитадели, дворцы и гильдии? Все это камни мостов.. но мостов между кем и кем? Сколько еще она сможет удерживать это осознание?
По желанию.
Сформируй намерение - и узнаешь.

Отредактировано Мара (2026-04-09 12:53:25)

Мара помнила это, _знала ответ прежде, чем задала вопрос_.
- Да. На доверии. Если мы задаем вопросы лишь о том, ответ на что уже знаем, если хотим лишь того, что у нас уже есть - то любая просьба это доверие. Если угодно, самому себе.. но тогда я совсем не понимаю, чем я отличаюсь от всего что вокруг меня. От гор и моря и леса. У всего есть всё. Тогда контроль не нужен. Есть лишь одна (нить) разница, нюанс, Изар - память. Каждая часть всего живет под..своим углом (и если его чуть сместить.. неправильно), чуть смести его - этим будет отличаться чужое от твоего. Зачем же нам сплетать эти нити, строить мосты, узнавать друг друга, и лес, и море, и горы, строить города, хотеть - если можно просто.. отринуть свою память? Опуститься под воду, где неважно, жив ты или мертв, никакой разницы, все уже есть, на все твои вопросы есть ответы, можно не задавать?
Но мы, Изар, мы - задаем вопросы, красим мир заново, сталкиваемся.. перекрываем друг друга, зачеркиваем.. убиваем. Ищем место, которое у нас, получается, и так есть? Но нам тесно, Изар.. даже тебе, разве ты смог бы оставаться здесь, не читая новых книг?
Может ли быть, что каждый раз, касаясь друг друга, спрашивая, мы делаем больше ответов, просто, весь мир - больше? И для этого мосты, для этого союзы, вопросы, ответы, контроль..для этого Звезды?

Рука Изара на ее руке на странице книги занимала так много места, что.. постепенно плеск волн отдалился.
«Анат. Я пока еще не потеряна. А раз я помню о доверии Первого моста.. помню Элианну, Манэля, пишущего о ней, заклинателя, читающего книгу Манэля, и библиотекаря, подавшего мне книгу и руку - мы все найдены. Но все же каждому из нас нужны не просто ответы - нужны свои ответы», - подумала она, обернулась к Изару, склонившемуся к ней, обняла его и поцеловала в губы. Потому что этот ответ мог быть и прежде вопроса - но _у нее_ его еще не было.
Потому что это и означает «быть живым», и вот для чего быть живым - собирать в себя весь мир и помнить его, раскрашивать его, отвечать ему не так, как другие. А потом делиться с другими.
Они двое сейчас были - мост.

Отредактировано Мара (2026-04-10 08:21:32)

«Можно», - повторила Мара мысленно, и не вздрогнула, и ни на секунду не отстранилась. Благодарность - любовь! - которую она ощущала сейчас, горела у нее на губах, разливаясь запахом роз. Никто не смел отнять у нее этого, полно, да и не смог ьы, это было неостановимо, как Вспышка.
Намерение.
Отстраненно она удивилась, почему для этого не потребовалась кровь. Она бывает только когда идешь дальше.. но разве так уж важно, когда решение принято и дело сделано?

Но это упоение ушло в чужом присутствии.
Мара не стала оборачиваться: какая разница, кто их увидел? - и позволила свидетельнице уйти прежде, чем та будет узнана.
Взамен радости пришел стыд, когда она всплмнила: все в него влюбляются.
Ей тоже было можно. Но сто, если она отняла чужое осощнание, удержание..намерение?
Что, если она, Мара - снова жива за чужой счет?
Судьба, да, Аргел, быть сумасшедшим заклинателем?

- Прости, - прошептала она в плечо Изару, - если я испортила что-то тебе.. или ей. Я не хочу никакого вреда.

- Это хорошо, - Мара выдохнула с действительным, подлинным облегчением. «Я не сказала, что не буду. Просто не хочу» - так она сказала об убийстве сегодня утром? - потому что было.. прекрасно. Прекрасное не должно вредить. Я не жалею ни капельки. Давай пока продолжим?..ээ.. читать, я имею в виду. А потом.. будет потом. И пусть будет что будет. Но сейчас..ты спас меня и все еще спасаешь. Изар.

Пришло ощущение, что она смакует его имя далеко не в последний раз. И теперь, с этим знанием - ощущение неопределенности, бесконечности реки времени не пугало ее больше.

Изар. Изаааар. «Определенно»! Нежность тоже была волнами, которые следовало перейти, чтобы приблизиться друг к другу по настоящему. Но как удержаться, и не схватить сразу всё, не глядя? Как Ставр удерживался? Не может быть, чтобы..
Мара протянула руку - не ту, которая до сих пор оставалась на странице и под ладонью Изара, ту, которой она обхватила его за шею и отпустила потом, услышав чужое восклицание, - и вернула ее на место, зарыла в волосах.. кто Изар ей теперь? - и отпустила, шумно выдохнув:

— Все, что мы говорим - уже определенно, наши слова его и определяют. Я это только что ощутила и сомневаться не приходится. Второй мост держался на страхе, но мы не закончили и с первым, надо понять, о чем говорит _Альтиссимус_, когда называет это мостом. В случае с Четвертым - знаком, средоточием.., - Мара помедлила. «Поцелуем», ей хотелось сказать, - ..ключом любви и самого моста он определяет союз Каэриса и Элианны. В случае с Первым.. хотелось бы понять, каков ключ, событие..
«Но как сойти с Четвертого и говорить о страхе, если страха нет, Изар, и я так не хочу, чтоб он пришел?! Как.. остановиться и не..»
Продолжать осмысленно, даже не вслух, было невозможно. Мара просто выдумала тучу золотых бабочек и, одну за одной, посадила их всюду, где ей хотелось коснуться. Было больно, в самом деле больно (потом она разберется, потом), и встать сейчас она, вероятно, не смогла бы, но наставница оказалась права - с контролем это помогло. Снова можно стало разговаривать.

Отредактировано Мара (2026-04-10 08:15:22)

- Наставление? - старый, внушаемый годами навык, почти инстинкт приказал, чтобы в ее тоне прозвучала легкая растерянность (ему нравится отвечать, принимать мяч, комментировать сказанное, заданный глазами вопрос даст его взглядам останавливаться на тебе чаще) и лишь небольшое понижение тона,  приглашающее переменить тему или накал разговора. Может быть, я устала? Давай сделаем привал и теперь ты убаюкай меня своими историями. Я точно знаю, что произойдет перед сном, и в этой определенности и кроется настоящее успокоение. Пусть мир сузится до твоего голоса, затем твоего лица, твоих рук, затем.

Изар не должен был знать, что она ощутила
(это не очередная игра) _остановку_ в его невинных словах всей кожей так, будто ее с размаху бросило наземь, будто (ветер) воздух не удержал ее.
Лишь мгновение она была целиком во власти этого тинн, лопнувшей нити, понимания, что она не нырнет снова в буквы как в волны, потому что оттуда никто конкретный не протянет ей руки, потому что Манэль не записал, и умер, и она не знает, как спросить его, что было для него - доверием, страхом, золотом, кровью, словом. Манэль привел ее на дорогу, указал путь и отпустил руку, все заволокло синим, тайна, туман, в котором скрылась истина. Никто не протягивает ей путеводную нить из синевы, и Изар..
(я не услышала того, как он сказал «с людьми, в отличие от большинства из нас»)
(услышала. Но я не остановлюсь и не отпряну. Это можно пройти)
(«Если я возьму его за руку, он ведь не»)

..и в следующее мгновение вернула себе (контроль) самообладание и, проведя рукой по волосам, вернула Изару взгляд.
Открытый и теплый.
Но не в поисках утешения, _спасения_, нет. Не ради Мары, а ради Изара. Ей просто так нравилось на него смотреть! Как на свет лампы. Не рука, но свет. Все хорошо на туманном пути, но свет хорош и сам по себе. Приятен.

- Так, значит, книгампросто указывает нам, какими соедствами уже пытались пользоваться в поисках связи, сближения. Это ведь можно использовать не только для политических союзов, но и для налаживания личных контактов! Вот что имел в виду тот, кто написал «не только картам, но и людям», читая эту книгу - если записка выпала отсюда. Это карта путей между людьми, Изар. И в ней есть и истории ошибок, и рредостередения, и раскрытие последствий.. и еще непончтые нами ответы. Ненайденные. Но почему де он указывает именно на падение Звезды, как на момент, открывающий возможность постройки нового моста? Это нужно обдумать. И мне нужны будут эти списки, списки падений с описанием Волны, затем того, кому досталось  Сердце, и того, что произошло потом. После воздвижения Цитаделей все такие сведения должны быть записаны, ведь.. все такие люди.. Заклинатели.. выжившие - говорят с Советом, верно? Мы поищем вместе и поймем, Изар. И ты прав - эту книгу тогда стоит читать саму по себе, пока не разыскивая связей и не привязываясь к контексту - пока. Только понимание принципа того, как Альтиссимус относился с тому, что знал, однажды, может, позволит мне выделить значимые именно для него ключи событий. Но это не спешно: уже есть сами.. вехи. То, на что нужно обращать внимание _сейчас_. Мы ведь живем не в прошлом.

Мара вновь потянулась к Изару, всем телом ощущая, что оторвалась от него, умчалась в рассуждениях вперед, и захотела вернуться, связать нить, шагнуть назад.. нельзя, невозможно. Шагнуть вперед и найти его там заново.

- Изар, помнишь, ты хотел показать мне Цитадель? А хочешь, завтра? Я приду к тебе после полудня, как отучусь. После обеда буду у тебя здесь или где скажешь? Будем гулять и говорить. С тобой невозможно перестать говорить. Ты знаешь, что я тебе писала письма? Только не приносила их тебе!

- И семь вечера непременно настанет! Значит, я приду к семи. Ты в это время закрываешь библиотеку? Ох, Изар.. а вдруг можно? Дело в том, что я.. мне совершенно нечего делать ночью, иногда. Я знаю, что ты ночью спишь, все спят! Но ведь не книги. Как ты думаешь, могла бы я приходить в библиотеку по ночам и читать? Так вышло, что я хорошо вижу в свете звезд, и могу даже не брать с собой огня, никакой опасности! Просто читать. Там, где днем ты. Это ведь было бы.. замечательно. Как думаешь, можно? По утрам ты будешь приходить и знать, что я ушла совсем недавно, и ненадолго.

Мара залюбовалась Изаром. Мягкие смены выражений его лица сами по себе ощущались как прикосновения. Вдвоем им точно удастся понять все, что нужно!

«Вместе мы сильнее» - девиз Цитадели прозвучал в ее голове, отчего-то показалось, что так его могла произнести каменная статуя Рамона Мирного. «Сильнее кого?»

«Стать сильнее любого, кто хотел бы тебя обидеть» - а это другой голос. Ее голос, и тогда он был взволнованным и немного горьким.

«Ты! - вспыхнуло осознание, - Ты тоже это понимаешь! Ты тоже не знаешь пути!»
Это вовсе не было страшно. Мара вовсе не была обузой. Ни Изару, ни Амалии, ни Герарду. Ни Цитаделям, ни правителям. Ученицей - по желанию. «Ты мне ничего не должна», сказанное наставницей, перестало причинять боль.

- Мы ведь еще не расстаемся, Изар? У нас полно времени до моей встречи с Фланном на Центральной башне. Потом мы пойдем смотреть на звезды и я буду думать о тебе. Но сейчас мне не надо о тебе думать. Да и тебе не надо. Мы просто есть.

Мара снова протянула руки, чтобы зарыться ими в волосы Изара, притянуть к себе его голову, и не отпускать долго-долго. Полно времени.

«Изар, И-зар»
Невозможно не пропевать его имя. Но я не должна его смущать. Я не должна ему вредить. И еще.. он не гость.
Мара не знает, что можно делать с человеком, которому не надо служить. И которого нельзя вести за руку. Потому что Изара нельзя, она чувствует это так мучительно ясно, как и то, что он к этому готов, готов с той особой мягкостью, которой обладает его голос: готов ровно до порога, где голос нужно повысить. А потом.. нет, ни за что.

Она легко отняла руки, напоследок погладив его по щеке. Улыбнулась так, что бы было видно: она абсолютно серьезна.

- Я хочу, чтобы ты знал: я задам тебе все свои вопросы. Это кажется еще лучше, чем целовать тебя. И у меня их так много, что нам хватит надолго. Ты.. радость моя, ты сам как эта библиотека. Ты не закрываешься и не боишься того, что я приду и буду.. как же ты тогда сказал? «Немного предвзята»! Но ты боишься, что другие увидят (чтобы не ранить ничьих чувств. Здесь принято жить шепотом, выходит?). Так что я буду там и тогда, куда ты сам меня позовешь. Если только я смогу прийти, а я буду очень стараться. Приходить к тебе.. оказывается, лечит. Я все время сжата, а с тобой.. разжимаюсь.
«Какой договор заключить с тобой, Изар? Что я могу тебе дать? Ничего, чего ты не попросишь - это точно».
— Вопросы я даже еще не начала задавать! - Мара усмехнулась теперь смелее, ярче, - просто ты вечно наводишь меня на мысли! И я правда очень хочу узнать две вещи. Первая: кто все-таки автор записки. Он ищет Сердце Звезды, упавшей на Фейриуме. Это или 150, или 180 лет назад. И раз он его ищет - оно еще не поглощено. Посмотреть на список тех, кто поглотил эти два Сердца, может помочь. Вдруг ему удалось дойти туда и вернуться - книга же ведь вернулась! Может, со списком мы опознаем его: читателя книги о мостах. И второе, что мне очень хочется узнать - с чего именно Манэль начинает свой отсчет, почему тот самый мост на доверии так важен, что называется первым? Что было в нем особенного. И ты сказал, что они могут оказаться эфемерными - ну и пусть!

Ну и пусть.
Так же, как она вдруг ощутила огромную разницу, что может пролегать между людьми, даде между двумя тянущимися друг к другу людьми - точно так же она ощутила уже с привычной решимостью: во всех течет одна кровь. Красная. Дающая жизнь. Позволяющая зачать общее дитя. Значит, мост возможен. Можно. И пусть. Пусть что угодно.

— Ты.. уфф! - Мара вытаращила глаза так, что, кажется, стала похожа на Азуритскую зверушку, меняющую цвет и с глазами в разные стороны. И цвет, кажется, тоже поменяла, - Изар! И-зар! Милый! Прекрасный! Сумасшедший! Не успеешь до завтрашнего вечера?!? Ответить на все мои вопросы?!

Нельзя его обнимать и кружить, нельзя, нельзя, тут книги и цветы повсюду, мышка, стой на месте! Как такое вообще может быть, что он делает, неужели так бывает, неужели я так де дико смотрелась, как можно было так себя вести, ойййй!
— Изар, - Маре пришлось встать чтоб ухватить его за плечи обеими руками, - я хочу чтобы ты не спешил отвечать. Я хочу, чтобы ты не спешил помогать мне. Я хочу.. Изар!.. чтобы мы делали это вместе. Потому что получать от тебя готовые ответы в сто раз быстрее, но добывать их просто рядом с тобой в сто раз лучше. Приятнее. Честнее. Ближе. Нужнее. Мне не нужны сами ответы, мой милый Изар, мне они нужны для чего-то. Для того, чтобы продолжал быть ты. Для того, чтобы я помнила тебя, а ты меня. И сейчас, прямо сейчас, я теья не булу тормошить, потому что я не справлюсь с собрй и булу делать это прямо тут и громко.. но я приду куда ты мне скажешь, хоть ночью, хоть завтра, и в первую очередь мы поговорим о том, почему это тебе будет трудно помнить всякие милые вещи, пока их будет помнить кто-то другой. Готовься дать мне этот ответ и высоушать все мои вопросы. Они монут быть немного предвзяты. Но они - все они - булут для того, чтобы ты и я были. Долго-долго. Сколько мы сможем.

Вот прямо сейчас и здесь это была самая-самая ценная информация, самый нужный ей закоулок Цитадели, самый лучший подарок. «Пусть это длится столько, сколько можно», загадала Мара, упрашивая.. неизвестно, что и зачем. Просто пусть. Засмеялась и обняла в ответ.
- Как можно сомневаться в расширении мира от ..пересечений? Мой мир только что стал в два раза больше. Изар. Я приду неважно куда, просто туда где ты. Жди меня сегодня, должно быть после полуночи сразу - сперва приду сюда, потом туда. Спросишь, что захочешь. И я спрошу.
«Как это может быть вот так? Ты знакома с ним два дня!» - попыталось возразить внутри нее что-то рациональное и грустное. «Вообще неважна степень знакомства. Два камня никогда не стыкуются идеально ни в мосте, ни в украшении. У всех одна кровь. Но вот так не испугаться друг друга.. должно быть редко. А дальше.. договор»
Всегда договор.
Ей не было страшно. Она думала только «я обещала ей выжить».
Но платить жизнью за то, что _можно_, Мара отказывалась. _Воспротивилась_. Пусть хоть все остальные попробуют ее заставить. Вот что значит «жить». Это я ей и обещала.
Безмолвно, Мара захотела - приходить. Сколько сможет. Откуда только возможно. Не стала говорить этого вслух, потому что давать такие обещания нечестно. Она ведь еще не знает, что возможно, что невозможно. Но проверит.

-Это же нужно перечитать все книги на свете! Вдруг он стихи писал? Или, - Мара хихикнула, вспоминая, - фривольные истории? Давай так: что мы о нем знаем? Жил в Изумрудной Цитадели то ли 180, то ли 150 лет назад - если он везунчик, то мог и обе Звезды повидать, пожалуй! Ничего себе было времечко, да? Две подряд, одна на востоке, другая, следом, на западе,.. а у тебя тут карта Фейриума же есть? За одной из Звезд он и пошел. Заклинатели де для Звезд, верно? Еще - он верил, что люди не так уж плохи; читал «Мосты» и прятал руки лишь из любопытства. Не каждый заклинатель таков, да? И еще, я думаю, он вернулся в Цитадель из своего путешествия и сам поставил книгу на полку, потому что записка была там, когда ее поставили - а если бы заклинатели получили книгу.. не из рук того, кто ее брал, то наверняка вытащили бы записку, чтобы хотя бы узнать о судьбе того, кто не вернулся? А еще.. думаю, это было 180 лет назад, и он дошел или почти дошел. Видел Волну. Когда я читала, то..слышала его. Его самого, через него - Манэля, через Манэля пыталась дотянуться до Каэриса, но.. первое звено сбивает все. Он перетянул все на себя. Я как говорила Карина, повернула не туда и потерялась. Можно было просто попросить.. но я стала тонуть и испугалась. Мне надо учиться мыслить куда четче.

Мара разгладила пальцами рисунок Изара, пробежалась по строчке нарисованных следов:
- Между людьми нет ничего обьективного. Вообще смешное же слово: кажется, оно от слова, означавшего «предмет, на который воздействуют». А слово, означающее «тот, кто действует», «субьект», превратилось в ругательство, означающее теперь «подозрительный тип»! Если есть древние языки, почему на них нет никаких записей, а, Изар? Ни рисунков, ни списков с древних книг.. на них ведь говорили и придумывали вот настолько сложные по значению слова.. куда они потом делись? Ну, в общем, - Мара, отняв руку от бумаги, взмахнула ей с внезапно подступившим раздражением, - я и не слушаю, потому что слушать нечего. О заклинаниях все начинают с длинного предисловия «лучше не надо, а то поранишься», а потом загадочно молчат. Заканчивают наставлением «нельзя терять контроль!», но что нужно контролировать, и для чего, еще раз, для чего?  Контроль это установление границ..чему? Чего этим чем-то можно достичь? Читай книги, могли бы ответить мне.. но хоть бы одно название добавили! Маса, спасибо, читать учат, а что ему читать? И Карина хитрит тоже, жди обучения.. вот только учить меня будет один человек, один! Со всей присущей ему.. как ты говоришь, необьективностью? Я ношусь, как мышь в сухом колодце, чтобы получить хоть крохи от чуть более, чем двух людей.. и пусть они будут каждый говорить свое: так гораздо лучше, чем смотреть в рот одному учителю. Я словно собираю себя по кусочкам без карты, как мозаику без картинки: так пусть хоть будет побольше кусочков! Поэтому сегодня я схожу еще к Фланну, ночью почитаю с тобой, завтра с утра буду набиваться к Герарду.. и может, хоть что-нибудь пойму о том, что я могу делать, и уже делаю, правильно или нет, и уж точно обьективно, потому что обьекты - мир вокруг, вода, память, слова, люди - делают это со мной. И если не меняются сами, то меняют меня, так что выходит, что пока я - обьект этой силы, этой Крови, а я хочу наоборот! Или..хотя бы на равных. На равных, Изар!

Мара выдохнула со всхлипом и прижалась к парню еще теснее: ей холодно и как же она устала, и спать сегодня нельзя, совершенно нельзя. И надо.. надо еще что-то сделать. Словно она натянула струны до предела и так и не сыграла, а они дрожат и вот-вот лопнут. Танец у Карины, разговор с волнами в опреснителе - немного помогли (как хорошо было там, на нагретых ступенях! И пахло розами, как здесь), но теперь она снова слвшала словно плеск. Зов.
«Голос, в ночи звенящий.. просто зовет: когда?» - строчка из старого стихотворения.
— Рамон навряд ли спросил у каждого заклинателя, согласен ли тот прекратить Битву или умереть. И я вряд ли спрошу у каждого. Но хоть у кого-нибудь я должна успеть спросить. Вряд ли я получу правильные ответы. Но из тех, что получу, составлять свой будет.. честнее. Потому что каждый из нас, когда заклинает, то, кажется, говорит за всех.