— Да, хочу. Ведь не закончили? Но я могу изучать их и здесь, мы можем, только не прячь их никуда, пожалуйста? Пусть будут в ящике стола, вот там, где ты их оставил, можно? - Мара тихонько, ласково рассмеялась, - Ты с самого начала был прав. Придется нам, должно быть, когда-то написать книгу: ведь этих записей будет становиться все больше.

Теперь всё: можно было наконец взять его за руку и не отпускать. И больше ничего не надо. Счастье-то какое, - вспомнила и повторила Мара слова наставницы, сказанные однажды, давным-давно.

— Я готова. Можем идти.

Не так уж часто выпадало Маре за эти.. несколько дней, страшно подумать! - никуда не спешить. В этот раз она не спешила даже наслаждаться моментом, не старалась ухватить его как можно больше: просто шла, рука в руке, даже вряд ли чувствуя Изара рядом, как отдельного человека. Просто рядом с ним сад был особенным садом; ветер - особенным ветром; и все звуки и запахи были особенными. Обыкновенно они были огромными и будто бы всегда слишком сильными, но присутствие Изара успокаивало все вокруг, позволяя чуять обертона и оттенки. Никогда больше этот ночной цветок (матиола, машинально отметила она) не будет пахнуть так сладко и цвести так нежно-лилово; никогда больше эти трели (бюльбюль) не будут звучать так осмысленно и мелодично: но Мара знала, что долго-долго, быть может, всегда, чувствуя аромат матиолы и слыша песню бюльбюля, она будет вспоминать этот час. Этот час продлится, возможно, всю ее жизнь, и даже ради него одного - стоит жить подольше.
Дождись меня, наставница, я поделюсь всем этим с тобой.

Они шли и Мара не проронила ни слова за весь недолгий путь.

- Радость моя, ты живешь не здесь. Ты живешь вот здесь: Мара протянула ладонь к волосам Изара, провела пальцами по лбу и щеке, пустив лунные пылинки в пляс, - ..и теперь здесь, - взяла его ладонь второй рукой, приложила к своей груди. - И вся Цитадель твой дом, полный всего на свете. Мы пришли сюда и спрятались от всего и всех, никто и ничто не подсмотрит, так скажи мне, почему ты вдруг должен забыть меня, и никто не должен знать? Ты.. обещан кому-то? Ты ведь сказал нет. Или.. - сердце зашлось от страха; она читала когда-то о таком, в сказке, но знала, что бывает и вправду
(«Мы пробовали заклинаниями, но стало только хуже», говорила Ванда), - или тебе это.. почему-то.. вредно?

Мара даже опешила от такого возражения. Скучно? Ему.. сейчас.. скучно? Или он думает, что скучает она? Насколько яснее ей нужно быть?
- Скуч-но? С тобой?
Не целовать его становилось мучением. Неужели он этого не чувствует?
(«А что, если ты для него просто непривлекательна? Ониведь не выбирал тебя, знаешь?»
«Если даже так (ох, пожалуйста, нет!), это что, повод считать меня плохой.. уж совсем во всем?!»)
— Мне _понадобится_ кто-то? Изар, - Мара очень глубоко вздохнула и это было ошибкой - выдох вышел прерывистым и шумным. Ее тянуло к нему так, что, казалось, не выйдет прижаться настолько близко, чтобы унять эту тягу, - Ты.. ты что же, считаешь, что я тебя.. что ты мне просто.. понадобился? И что я буду таскать тебя за собой повсюду, как..удобный инструмент, да еще пенять на неудобства?! Изар, я…я просто.. ты такой красивый. И умный.. и такой.. такой ты! Удобным _для чего_, бездна! может быть кто-то, кто так хорош сам по себе?!

Мара дрожала, дрожала всем телом и ей все-таки пришлось прижаться ближе, чтобы ноги не подогнулись.

- Изар, Изар, - Мара схватила одну руку другой и держала изо всех сил, чтобы не касаться, и касаться, и еще. Она чувствовала, что сейчас позорно расплачется. По какой-то непонятной ей причине все вдруг пошло не так. - Но почему временно? Зачем мне хотеть закончить, если.. если (я красная или бледная? Невыносимо же!) я захотела их начать? Если ты говоришь о том, что я буду уезжать, то.. ведь все иногда отходят друг от друга! Уходят в море или в артель или где они там работают, а потом возвращаются? Вечером, или в конце недели, или после похода, но.. для чего еще хотеть куда-то вернуться, если не (выговори это; ни за что, он после этого не сможет отказать!).. если не.. не хотеть быть вместе! Зачем куда-то вообще идти, если там не ждет тебя что-то или кто-то, кого ты хочешь?! Как _это_ может быть временно, особенно с человеком, особенно с таким как ты? Да тебя можно.. хочется.. узнавать бесконечно! Мне не хватило бы дней и ночей, даже если я сяду и буду сидеть у твоих ног просто начиная с этого дня и до смерти (через пять лет!!!). Я поняла! Ты боишься, что я совсем уйду из Цитадели, да? Но.. почему я должна, это же.. необязательно, если не живешь тут все время, да? Я буду приносить пользу! Буду, и меня не выгонят! Я буду стараться почаще приезжать, потому что буду хотеть этого все время, приехать и быть с тобой, это де.. вот как сейчас. Я хочу быть с тобой сейчас, Изар. И если (ужасная мысль!) ты.. ты боишься, что тебе это будет как-то.. слишком, то.. я сама выбрала и я хочу, чтобы для тебя это было легко и.. и совершенно бесплатно, потому что мной никто больше не владеет, и я никому ничего не должна (ох!), и за меня не надо.. ох.. расплачиваться, я сама так хочу!

Отредактировано Мара (2026-05-11 12:44:42)

Мара подняла на него глаза:
- А зачем мы, по-твоему, сюда шли? Я просто.. думала, ты возьмешь меня.

Это она все испортила. Слишком требовала, слишком спешила. Он испугался, будто она хочет поиграть с ним и бросить - а разве она не вела себя, как чрезмерно настойчивый гость, тянущий руки к дорогой игрушке, чтобы просто разорвать ее, а не приложить к своим ранам и исцелиться?
Томен, некстати вспомнила Мара. Он любил цветы и боялся людей. У людей есть руки, говорил он, а твои так нежны, что я их не чувствую.
А у Мары теперь руки совсем неухоженные. Грубые. Какой стыд!

— Изар. Прости меня. Я вела себя совсем не так, как та, кто тебе нужен. Я согласна - если ты только позволишь! - оставаться от тебя на расстоянии, чтобы мы могли просто (не смей всхлипывать!) спокойно узнавать друг друга и быть.. теми, кто разделяет интересы друг друга. И тогда может быть.. нам не нужно будет расставаться, если мы захотим.. снова захотим..ты захочешь быть со мной вместе так, как это подходит для тебя, и не трудно будет помнить.

Надо было попытаться сосредоточиться и понять, как вдруг после всего ужасного сказанного он сам предлагает ей то, чего она и хотела так отчаянно.
Но вместо этого, и вместо всего остального, Мара прижала к себе его голову и принялась целовать: в макушку, в уши, в шею.
Множество бабочек. Мириады бабочек. Их крылья такие мягкие, что их и не чувствуешь.

Изар спал или притворился спящим. Мара дернула было одеяло, пытаясь сбросить его с непривычки, но тут же удержала руку и вгляделаь в то, как начинается ее третья жизнь. Тщательно, бережно и аккуратно она постаралась собрать то, что оставалось в ее памяти от второй: золотой свет, стук сердца, плеск волн, запах хвои, тепло обьятия, огни Велестры, жар Эмброкса, маяк, песок площадки, туман (марево) в саду: но каждое золото теперь превращалось в завиток кудрей, переплетенный с ее длинной прядью.
Красная река в пустыне, жажда, которую не унять. Мне нужно вставать, мой милый, но я вернусь.
Выпутаться, не разбудив, и по возможности не касаясь, потому что, коснись она, и пальцы продолжат свой путь и она останется здесь, не в силах оторваться.
Вспышка, подумала Мара.
Нужно написать ему что-нибудь. У него в комнате ничего нет, но может в моей сумке осталась бумага? Сумка нашлась: оказывается, вчера он сложил ее одежду на стул, как и когда? в ней был обрывок листка.

«Милый Изар,
Все мои пути ведут к тебе.»

(Страшнее строчки ты еще не могла придумать?)

«Потренируюсь и принесу завтрак!»

Подписываться она не сочла нужным, оделась, выскользнула за двери: не намеого дальше бежать отсюда до площадки, можно успеть заглянуть к себе и переодеться.

Уже в своей комнате она сунула руку в сумку и обнаружила, что потеряла флакончик с ароматом роз.

Как она оказалась все-таки на тренировочном поле, пока солнце еще не успело как следует его осветить - так же милосердно стерлось из ее памяти.

Отредактировано Мара (2026-05-12 08:09:14)

При виде юноши Мара расплылась всулыбке. Все, что до того кружилось в ней водоворотом, унялось и засияло, как гладь надежно защищенной от ветра гавани, освещенная солнечными лучами. Мас.
Не говоря ни слова (он этого не любит), она подбежала и стала в стойку напротив, улыбаясь до ушей; сделала ладонью приглашающий знак: нападай. И приготовилась в ответ опрокинуться, падая, как их учили, а потом, может, успеть дотянуться до стойки с палками?
«Кажется, тренировочный бой становится для меня знаком дружеских отношений, - с тревогой она рассмотрела это чувство, - нужно найти партнеров для сшибок, которые мне.. нравятся меньше, иначе привыкну симпатизировать врагам и не бояться атак. Или.. вообразить?»
Но воспоминания о том, как она попыталась вообразить врага в прошлый раз, мигом охладили ее пыл. Может, она и вспомнила бы при этом что-нибудь еще, вот только ощущение было совсем не из приятных.
Врагов и нужно бояться, напомнила она себе, приввкай к страху. Страх полезен, если не даешь себе замереть.
Это была неприятная мысль и что-то в ней отчаянно ей противилось.
Только не сейчас. Не сегодня. Не с Масом. Пожалуйста!

- Мы начинали с тренировок «биться чем попало». Вот я и начала с чего попало. С деревяшкой и по правилам меня Ларс научит! А спала.. не помню, как, - с облегчением выдохнула Мара: ведь и правда, никаких снов. А спала ли она вообще или они так и плыли вместе в темной воде этой ночи? Она не могла толком различить, - Спала. Просто мало.
Пока говорила, Мара подходила ближе и ближе, намереваясь скользнуть парню за спину, где и была стойка с тренировочным оружием и какими-то еще предметами. Нужно не прекращать бежать, говорил Ларс. Темлин, с тобой играть было не так весело: я чувствовала, что ты и вправду можешь навредить, и еще и поэтому твое согласие играть со мной ощущалось как ..честь. Уважение. А с Масом - просто радость согласного движения. Не танец, нет, но чувство, что все, что произойдет, так и задумано. Даже если вред. Так _вот_, как это - быть «такой сильной, чтобы никто не мог тебе навредить?! Вот как?! Пусть вред, но не бояться.. потому что.. потому что на самом деле..
Поймает ее Мас на полпути к заветной стойке, или нет?

Увидев, что ей преградили путь, Мара шатнулась в сторону, дернула с себе незастегнутую безрукавку, швырнула в Маса резким движением, рассчитывая, что тот дернется перехватить ткань, летящую ему в лицо, а она проскользнет непойманной.

- Чем попало, Мас! И такой, как я, учиться драться с тобой - это учиться убегать, пока удар не будет верным! Или - оп! - просто убегать!

- Посмотрим, смогу ли я не дать тебе приблизиться!

Мара наконец ухватила палку со стойки, и снова, как и вчера, ей показалось смешное: будто оружие мужчина, которого нужно вести в танце. Неуклюжий, тяжелее нее самой, и он должен чувствовать, что главный! Стоять с оружием в руках было тяжело, а двигаться требовалось размашистее. «Ты не танцуешь с бурей, - Ракия опять стояла рядом с ней, отбивая хлопками ритм танца, - ты танцуешь с огнем».

Мара сосредоточилась на кончике палки, ощущая, как та падает под собственным весом, увлекая ее руку и саму Мару вслед. Вот только все тело Мары будет потяжелее палки. Танцуя с огнем, надо создавать ветер и место, где ему дуть: широкие плавные движения, и противовес по длине должен быть равен длине.. да уж, не легкого полотнища веера, а тяжелого дерева! А значит, чтобы заставить палку лететь, нужно толкать ее от самого бедра, присоединяя вес всего тела! Не палка ведет тебя, а ты всем телом ведешь ее! Не она падает, а ты - а оружие вслед за тобой!
Вот только человек, не обремененный тяжестью, и такой быстрый, как Мас, успевает к тебе быстрее, чем летящая палка успевает к нему. Если он атакует, бить нужно не туда, где он сейчас, а туда, где ты сейчас!

Отшатываясь назад и толкая силу собственного веса в бедро, затем талию,  лопатку, плечо, локоть, предплечье, ладонь и, наконец, учебный «клинок», Мара размахнулась, чтобы ударить туда, где оказался бы Мас, метнись он, чтобы схватить ее - и в последний момент совершенно беспомощно осознавая, что, если вдруг попадет, то ударит действительно сильно!

Мару затопило облегчением, и одновременно дурацким весельем и ощущением гоупости происходящего: Мас даже не пытался атаковать в ответ, а она наскакивала на него, как какой-то котенок, задрав хвост трубой.

- Нам надо придумать цель! - засмеялась она, - не бить тебя, а, например, чтобы ты не давал мне попасть куда-то или.. в бою ведь тоже цель не ударить по врагу, а добиться чего-то? И тебе скучно отмахиваться от меня! Давай я буду защищать стойку, - она махнула на сооружение за своей спиной, - а ты проходить к ней. Коснулся - выиграл, идет?

Мара поспешно встала в стойку, мысленно представив себе в паре с «деревянным» партнером на празднике Сердца Зимы. Мое тело кончается там, где кончается палка, любое прикосновение к ней изменит мой баланс всюду в теле; действие равно противодействию; если стоишь, падаешь.
Мысленно она очертила круг: вот досюда я могу его задеть, но задеть еще не значит остановить.
Что двигает человека: ноги? Нет, они только слабое место, но катиться не помешают. А вот сбить настройку глазам и чувству направления.. а потом нарушить равновесие?
Мара как-то вдруг подумала, что себе-то не задала условие для победы: Мас может просто нападать, пока она не ляжет. И у нее самой глаза были опухшими и поле зрения от того сужалось; и все тело болело, как будто вчера она весь день держала его в напряжении, а ночью.. ночью..
Мара полностью отвлеклась от происходящего на площадке, сама не заметив этого.

Отредактировано Мара (2026-05-17 07:31:13)