— Да, хочу. Ведь не закончили? Но я могу изучать их и здесь, мы можем, только не прячь их никуда, пожалуйста? Пусть будут в ящике стола, вот там, где ты их оставил, можно? - Мара тихонько, ласково рассмеялась, - Ты с самого начала был прав. Придется нам, должно быть, когда-то написать книгу: ведь этих записей будет становиться все больше.

Теперь всё: можно было наконец взять его за руку и не отпускать. И больше ничего не надо. Счастье-то какое, - вспомнила и повторила Мара слова наставницы, сказанные однажды, давным-давно.

— Я готова. Можем идти.

Не так уж часто выпадало Маре за эти.. несколько дней, страшно подумать! - никуда не спешить. В этот раз она не спешила даже наслаждаться моментом, не старалась ухватить его как можно больше: просто шла, рука в руке, даже вряд ли чувствуя Изара рядом, как отдельного человека. Просто рядом с ним сад был особенным садом; ветер - особенным ветром; и все звуки и запахи были особенными. Обыкновенно они были огромными и будто бы всегда слишком сильными, но присутствие Изара успокаивало все вокруг, позволяя чуять обертона и оттенки. Никогда больше этот ночной цветок (матиола, машинально отметила она) не будет пахнуть так сладко и цвести так нежно-лилово; никогда больше эти трели (бюльбюль) не будут звучать так осмысленно и мелодично: но Мара знала, что долго-долго, быть может, всегда, чувствуя аромат матиолы и слыша песню бюльбюля, она будет вспоминать этот час. Этот час продлится, возможно, всю ее жизнь, и даже ради него одного - стоит жить подольше.
Дождись меня, наставница, я поделюсь всем этим с тобой.

Они шли и Мара не проронила ни слова за весь недолгий путь.

- Радость моя, ты живешь не здесь. Ты живешь вот здесь: Мара протянула ладонь к волосам Изара, провела пальцами по лбу и щеке, пустив лунные пылинки в пляс, - ..и теперь здесь, - взяла его ладонь второй рукой, приложила к своей груди. - И вся Цитадель твой дом, полный всего на свете. Мы пришли сюда и спрятались от всего и всех, никто и ничто не подсмотрит, так скажи мне, почему ты вдруг должен забыть меня, и никто не должен знать? Ты.. обещан кому-то? Ты ведь сказал нет. Или.. - сердце зашлось от страха; она читала когда-то о таком, в сказке, но знала, что бывает и вправду
(«Мы пробовали заклинаниями, но стало только хуже», говорила Ванда), - или тебе это.. почему-то.. вредно?

Мара даже опешила от такого возражения. Скучно? Ему.. сейчас.. скучно? Или он думает, что скучает она? Насколько яснее ей нужно быть?
- Скуч-но? С тобой?
Не целовать его становилось мучением. Неужели он этого не чувствует?
(«А что, если ты для него просто непривлекательна? Ониведь не выбирал тебя, знаешь?»
«Если даже так (ох, пожалуйста, нет!), это что, повод считать меня плохой.. уж совсем во всем?!»)
— Мне _понадобится_ кто-то? Изар, - Мара очень глубоко вздохнула и это было ошибкой - выдох вышел прерывистым и шумным. Ее тянуло к нему так, что, казалось, не выйдет прижаться настолько близко, чтобы унять эту тягу, - Ты.. ты что же, считаешь, что я тебя.. что ты мне просто.. понадобился? И что я буду таскать тебя за собой повсюду, как..удобный инструмент, да еще пенять на неудобства?! Изар, я…я просто.. ты такой красивый. И умный.. и такой.. такой ты! Удобным _для чего_, бездна! может быть кто-то, кто так хорош сам по себе?!

Мара дрожала, дрожала всем телом и ей все-таки пришлось прижаться ближе, чтобы ноги не подогнулись.

- Изар, Изар, - Мара схватила одну руку другой и держала изо всех сил, чтобы не касаться, и касаться, и еще. Она чувствовала, что сейчас позорно расплачется. По какой-то непонятной ей причине все вдруг пошло не так. - Но почему временно? Зачем мне хотеть закончить, если.. если (я красная или бледная? Невыносимо же!) я захотела их начать? Если ты говоришь о том, что я буду уезжать, то.. ведь все иногда отходят друг от друга! Уходят в море или в артель или где они там работают, а потом возвращаются? Вечером, или в конце недели, или после похода, но.. для чего еще хотеть куда-то вернуться, если не (выговори это; ни за что, он после этого не сможет отказать!).. если не.. не хотеть быть вместе! Зачем куда-то вообще идти, если там не ждет тебя что-то или кто-то, кого ты хочешь?! Как _это_ может быть временно, особенно с человеком, особенно с таким как ты? Да тебя можно.. хочется.. узнавать бесконечно! Мне не хватило бы дней и ночей, даже если я сяду и буду сидеть у твоих ног просто начиная с этого дня и до смерти (через пять лет!!!). Я поняла! Ты боишься, что я совсем уйду из Цитадели, да? Но.. почему я должна, это же.. необязательно, если не живешь тут все время, да? Я буду приносить пользу! Буду, и меня не выгонят! Я буду стараться почаще приезжать, потому что буду хотеть этого все время, приехать и быть с тобой, это де.. вот как сейчас. Я хочу быть с тобой сейчас, Изар. И если (ужасная мысль!) ты.. ты боишься, что тебе это будет как-то.. слишком, то.. я сама выбрала и я хочу, чтобы для тебя это было легко и.. и совершенно бесплатно, потому что мной никто больше не владеет, и я никому ничего не должна (ох!), и за меня не надо.. ох.. расплачиваться, я сама так хочу!

Отредактировано Мара (2026-05-11 12:44:42)

Мара подняла на него глаза:
- А зачем мы, по-твоему, сюда шли? Я просто.. думала, ты возьмешь меня.

Это она все испортила. Слишком требовала, слишком спешила. Он испугался, будто она хочет поиграть с ним и бросить - а разве она не вела себя, как чрезмерно настойчивый гость, тянущий руки к дорогой игрушке, чтобы просто разорвать ее, а не приложить к своим ранам и исцелиться?
Томен, некстати вспомнила Мара. Он любил цветы и боялся людей. У людей есть руки, говорил он, а твои так нежны, что я их не чувствую.
А у Мары теперь руки совсем неухоженные. Грубые. Какой стыд!

— Изар. Прости меня. Я вела себя совсем не так, как та, кто тебе нужен. Я согласна - если ты только позволишь! - оставаться от тебя на расстоянии, чтобы мы могли просто (не смей всхлипывать!) спокойно узнавать друг друга и быть.. теми, кто разделяет интересы друг друга. И тогда может быть.. нам не нужно будет расставаться, если мы захотим.. снова захотим..ты захочешь быть со мной вместе так, как это подходит для тебя, и не трудно будет помнить.

Надо было попытаться сосредоточиться и понять, как вдруг после всего ужасного сказанного он сам предлагает ей то, чего она и хотела так отчаянно.
Но вместо этого, и вместо всего остального, Мара прижала к себе его голову и принялась целовать: в макушку, в уши, в шею.
Множество бабочек. Мириады бабочек. Их крылья такие мягкие, что их и не чувствуешь.