— А ты с утренних тренировок начи, быстро привыкнешь быть как все! Одинаково грязная и побитая, и хохотать будешь на всю Цитадель! Страшно, конечно, а вам еще куда страшнее чем мне. Слушай, так приходи же сегодня на маяк к закату, посидишь-поспоришь с Тэис - ты-то больше нас всех про Договор знаешь! А потом мы хотели всякие истории друг про друга рассказывать, вот и познакомимся как.. товарищи, а не со стороны.

Мара засуетилась, снова складывая свои стопки и пряча глаза:

— Давай я заскочу за тобой, скажем, в купальню, перед уроком, и пойдем вместе? Давай? Или вот что: скажи, в Цитадели и правда есть место, где стены расписаны? Ты ведь его знаешь? А пойдем туда? Я только вещи отнесу и разложу..

Отредактировано Мара (2026-06-23 20:39:20)

Амалия рассказывала ей. Мара представляла себе это место много, много раз.

— Вот это да! Неужели и ты не знаешь? Ну погоди, я Изара спрошу, он знает, кажется, каждый поворот здесь. Ну нет, если найдем, отведу и тебя и ребят, иначе я что, буду знать Цитадель лучше вас?! Тогда решено: сейчас я отнесу вещи, может, поброжу еще где-то, а ты жди меня в купальне за полчаса до заката?

Да плевать на белье. Маре хотелось схватить их всех и не отпускать. Она отложила стопку из рук и порывисто обняла Милию, такую красивую, ласковую, простую.
Каждый из них, из нас - Цитадель. И пройти за стены друг к другу - бесценный подарок. А выйти наружу к другим - жертва.

Мара постаралась умчаться прежде, чем насплачется, но, к своему изумлению, не расплакалась. Вместо этого она повторяла без слов: я постараюсь выжить.

Теперь ее путь лежал в комнатку Изара, где она намеревалась навести уют. Постелить новенькое белье, положить половик у кровати, отложить пока в сторону новые занавески: потом она будет сидеть и украшать их, пока Изар будет неспешно просыпаться. Не пойду один день на тренировку, пусть у нас будет общее утро!
А когда все было готово, она постояла немного, стерла ладонью кровь с прокушенной губы и помчалась проверить, в библиотеке ли Изар.

— Привет, мой хороший, - Мара уже с улыбкой,  знакомым жестом тихонько окликнула его от входа, чтобы Изар вспомнил, кто она такая. - Ох, кто так с книгой поступил? Хочешь, помогу?

Она подошла ближе, скользнув ладонью по плечам и шее Изара, села рядом, подвернув под себя ногу, стала перебирать выпавшие страницы, стараясь разложить их по порядку и рассматривая написанное

Обращаться с книгами Мара умела и любила, и клеить рассыпавшиеся от дурного обращения страницы ей призодилось. Однажды гость утопил книгу в бассейне. Другой вырвал страницы, чтобы унести домой на память; они тогда переписали их заново, по памяти. У кого же из них был такой прекрасный почерк, как у каллиграфа? У Виллис, Бугенвиллеи? Я не помню их имен, как же так?

— У Сэйлы, ученицы этого года, прекрасный почерк. Если вдруг тебе нужен будет переписчик, рекомендую. А еще, что ты диаешь о вот какой идее, послушай. Знаю, что мы пока не подтвердили данные о тридцати годах интервала между Падениями. Но ты не нашел и других записей о том, что заметили мы. Так почему бы нам.. не написать несколько записок только с тем, что мы точно знаем, просто вот то, что сложил виесте ты, табличку, которую показывала теье я.. и вложить эти записки в какие-то книги? Любые, какие тебе больше всех нравятся? Ты говорил, что записки никто не убирает.. может, пригодится кому-нибудь поумнее нас?

Мара хотела поговорить о другом, но все никакине могла собраться с силами. Но и о записках ведь тоже..

— Потому что кто возьмет с полки мою книгу? А записки в действительно важных книгах попадут в руки кому угодно. И они короткие, человеку не придется выбирать, что пришлось ему по сердцу, а что скукота. Потом, _однажды_, когда таких записок наберется с годами много - обьединим их и книга готова! Книга записок между страницами! Нравится название?

Сейчас или..

— Изар. Я не смогу жить здесь. Никогда долго. Мне тут.. страшно. Я не оставлю тебя, я научусь возвращаться, часто, не дам тебе соскучиться! Я буду рядом так часто, как ты захочешь! Но.. хочешь, пойдем вместе? Туда, наружу. У всех столько страха, но.. там так много всего! Всего, что я хотела бы узнать. Но ведь вдвоем, вместе узнавать что угодно намного лучше! Как сидеть над книгами. Как ласкать друг друга! Как вместе завтракать. Мы могли бы.. жить вместе. Не знаю, как долго, но вместе. И я вряд ли смогла бы тебя защитить, но.. мы были бы рядом каждый день и каждую ночь.. до последнего дня или ночи? Я глупая, да? Но я так хотела бы.

— Я тоже тебя люблю, - ответила Мара. - Значит, наш дом будет там, где ты. И мы его сбережем.
«Пока живы», хотела она сказать, но от этого в груди поднялась такая злость, что она задохнулась. Если любым способом предполагать, что это может закончиться, тогда ни в чем нет смысла вообще. А так быть не может, потому что.. в этом нет смысла. Значит, ничего не закончится, вот и все.
Она потянулась к нему и поцеловала его мягко и нежно, смущенно и испуганно, и когда оторвалась от его губ, осталась и всегда была только Мара Изара.

— Дай мне полчаса, любовь моя, - кивнула Мара, присаживаясь к столу и огочдываясь в поисках чернил, - и несколько чистых листов бумаги. Пока я не умею говорить мысленно, придется написать письма всем, кого я сегодня не увижу. За полчаса до заката мне нужно будет найти Милию в купальне и отдать их ей. Все остальное время я с тобой, Изар. Пойдем, куда хочешь. В наше с тобой место.

Полчаса растянулись в час. Она испортила пару листов и пришлось вымарывать и писать на другой стороне. Она злилась и дергала сеья за волосы, а Изар раз за разом мягко отнимал ее руку и не позволял дергать и щипаться.
И когда все письма были готовы, Мара успокоилась, хотя улыбнуться так и не вышло.
— Ничего себе, сколько их вышло. Изар, их можно читать, и потом, надо сказать всем, что это никакая не тайна и читать можно. И они не то чтобы личные.. наверное. Ты наверное и сейчас можешь. Я отдам всю стопку Милии, а тут сверху подписано, - она указала на сложенные листки, - кто кому что должен передать. Это наверное очень глупо. Я глупая у тебя. Мы пойдем сейчас куда угодно, я и ты, и будем только я и ты, вместе. Потом передадим письма. А потом, любимый.. ты проводишь меня к лодкам?

— Я не одна. Я с тобой, всегда, неважно где я там брожу. Прочитай письма. Так, наверное, будет понятнее. Если я начну обьяснять, я буду нести чушь и потом все равно расплачусь. Я хотела остаться как можно надольше, но до прихода Аяан все равно уйти. А когда я пишу такое.. наверное, меня не выпустят потом, да?

Меньше всего ей хотелось что-то обьяснять именно ему. Его голос, каким она услышала его при первой встрече - такой, словно Изару никогда не приходилось повышать его! - должен был остаться таким и никогда, никогда не звучать вот так, суетливо и обеспокоенно. Она все испортила, всем все испортила.
Нужно со всем согласиться, обещать что угодно, заламкать, зацеловать эту трешину в его голосе, что ей стоит остаться, что такого в том, чтобы просто остаться?..

— Мне опаснее остаться, милый. Не знаю я, как это обьяснять, но вот, ты говоришь: Цитадель твое место. Ты чувствуешь это потому, что ты это ты, когда вот здесь, соеди книг и теней и солнечных зайчиков. А я чувствую, что я это я, когда я (на поляне у костра с Амалией, слушаю ночных насекомых и вдыхаю запах сосен, нагретого камня и, издалека - морской воды. Когда я на форштевне корабля. Когда я отбиваю ритм подметками по мостовой. Когда я Вспыхиваю) двигаюсь. Бегу. Конда все меняется от мгновениямк мгновению. Когда у меня нет никакого плана. И чем дольше я остаюсь в Цитадели, тем мне проще остановиться.. и тем страшнее, потому что.. потому что..

Как, как ему это обьяснить?!?

— Изар, послушай, это будет глупо, но ты услышь. Я была у Герарда на уроке, и он говорил о том, как бьется сердце. Он сказал, мы не знаем, почему оно все время бьется, даже когда нет сознания, даже когда мы спим, но я знаю, Изар. Я.. Изар, я и есть то, что заставляет биться сердце Анбелифа, и поэтому мне нельзя остановиться. А ты, Изар.. ты мое сердце. То, ради чего мне всегда надо двигаться. А что до разрешения, - она тяжело вздохнула, - ну кто даст разрешение _мне_, я же ничего не смогу. Фланн говорит, я боюсь так много всего, что всем хочется меня опекать. А пока я всем докажу, что я на самом деле могу.. будет уже не надо. Не Анбелифу, а мне. Потому что меня легко переубедить и я сразу соглашаюсь и останавливаюсь.., - и вот тут она поняла. - Но на самом деле я не соглашаюсь. Я просто вместо того, чтобы направлять намерение наружу и что-то менять, разворачиваю его внутрь и начинаю менять и ломать себя. Изар.. я будто вещь, специально сделанная для того, чтобы.. делать. Если я ничего не делаю, не ломаю, не меняю, я просто порчусь и ломаюсь сама. Это глупо, - она распалялась все больше, и всплеснула руками, схватиламь ладонями за виски, - и в этом нет смысла! Я полюбила тебя, потому что мне нужно, чтобы ты был, вот такой, мое сердце! Но если я просто сяду рядом, то сердце остановится, понимаешь?

— Ты хотел сперва побыть вдвоем. Такие письма нет смысла раздавать людям, если ты с ними не прощаешься: а если прощаешься, нет смысла задерживаться. До заката ведь еще есть время, или.. ох. Я своими письмами и своими обьяснениями отняла у нас все время, да?

До чего же глупой, глупой и жестокой она себя сейчас чувствовала. Она затеяла всю эту дребедень с письмами потому, что Изар хотел вечер для них двоих.. а сама лишает его себя и не дала даже вечера взамен.
Не уйти ей сейчас хотелось, а провалиться под землю.

— Если мне не удастся уйти просто так, придется возиться с разрешениями и, скорее всего, ничего не выйдет
(И тогда я буду искать другие пути)
А раз ничего не выйдет, то и письма не нужны. Могла бы и сама все сказать. И все-таки я попробую. Если.. уже закат, то давай я и попробую прямо сейчас. И если удастся, ты передашь письма, и они пригодятся. Если не удастся, что ж, я просто останусь пока, и письма пока полежат без дела. Не хочу, чтобы мы их отдали, а потом все смотрели на меня как на глупышку, которая расхваливает свои прелести, пока не разденется.

Мара опустила голову: должно быть, он думает, что я готова на что угодно, лишь бы выглядеть героем сказок в чужих глазах. Вообще-то да, только в своих. Не ожидала, что герои сказок такие гады. Хотя пример Рамона должен был меня научить.

— Прочти для начала ты. Раз так, хочу, тобы ты узнал первым. Я вообще-то и не хотела никакой тайны. Если надо говорить с Советом, чтобы получить разрешение уйти отсюда - что ж. Никакой тайны и не будет. Сделаю все так явно, как только смогу. Авось кто-нибудь услышит и сделает, если не сделаю я.

Мара мотнула головой на стопку сложенных листов бумаги:
— Бери, если тебе не лень читать мои попытки писать умно. А ты еще говорил: книгу!

Если бы нужно было зачем-то выбрать причину, по которой она его полюбила, Мара бы выбрала - вот этот его отказ читать чужие письма. Изар был.. хороший.
— Это не такие письма. Я специально писала их так, чтобы всем можно было читать. Но я расскажу, - она вздохнула, - только придется начать издалека?
Когда я ехала сюда, то мы останавливались у разных людей. Мы были в доме у управляющего Советника и в старом хуторе в оазисе, и на постоялом дворе в Велестре: и всюду люди боялись нас. Кроме корабля, на котором мы плыли на Фейриум: потому что там заправлял заклинатель. Там, где люди и заклинатель делали одно дело, там, где в шторм, наверное, не выжить без управления Кровью так же верно, как без умения управлять ветром - там никто никого не боялся. И никто ни на кого не злился, потому что все были равны перед волнами.
Потом я в Велестре видела, как пьяная толпа кричит грубости заклинательнице, а та в ответ швыряет им на мостовую деньги. Как мать отправляет _самую ненужную дочь_ отнести к нам в комнату завтрак - а моя наставница не считает нужным платить за него, мол, я дала ей расписку в счет всего.
В тот день я поняла, что не хочу жить в Цитадели: потому что люди и мы относимся друг к другу, как к каким-то опасным животным. К собакам, например. А Вуаль, должно быть, вроде волков. Но друг для друга мы вовсе не люди, понимаешь? Собака и полезна, и иногда ближе случайного знакомца - но, если пес станет обузой, его убьют палкой или отравят, не задумываясь.
А я не хочу так. Я хочу, чтобы все относились ко всем.. как к равным. Потому что я уже была такой дорогой собачонкой, и за мной хорошо ухаживали, берегли.. но убить мою Старшую человеку, который на руках меня готов был носить, ничего не стоило. Как слабого щенка в помете. И я, - не задумываясь, Мара сжала кулаки, - не стану больше ни собакой, ни хозяином! А когда я думаю о том, что у Циталелей нет общего закона, что, значит, и снабжения общего нет, и что люди бросают нам кости, а мы, как собаки, можем подраться за них.. я не могу носить титул Изумрудной, чтобы однажды мне велели перехитрить Турмалиновую! Чтобы люди выбирали между нами, как между псами: кто лает лучше, а кто свирепее!
А значит, Цитадели должны ьыть вместе. Вот только они не хотят. И я хочу их заставить.

Отредактировано Мара (2026-06-28 13:05:23)

— Для всех, - Мара ощутила грусть, исходящую от Изара, и знала, что это она ей виной, и что ничего она не может с нею поделать, и оттого выплюнула намного злее и бессильнее, чем ей хотелось, - _для всех_ ничего не бывает хорошо! Для меня будет хорошо, если люди не будут друг друга убивать! И боясь этого, друг от друга прятаться. Потому что я-то не хочу прятаться и люблю.. хочу жить с людьми. И бродить по разным местам. И по дурацкой случайности эти люди и места стоят по разные стороны стен и угрожают друг другу. И я просто.. подумала, вдруг если я, хотя бы я буду жить так, как хочу - то все вокруг увидят, что я такой же человек, как и они, и не захотят меня.. мной.. или любой другой просто пользоваться и выбрасывать! Или презирать. Или бросать в беде. Как себя, так и другого, потому что мы похожи.. понимаешь? А значит, можно же.. договариваться, как люди?! Но для этого нужно, чтоб мы были равны, а не только нужны друг другу.

Злость схлынула, как волна, и осталась только горечь и желание спрятаться - но не прятаться никогда.

Отредактировано Мара (2026-06-28 14:47:03)