— Буду беречь, - пообещала Мара. Думать о том, как глупо она поступает, и о том, сколько упущено, было уже поздно. Простите меня, все, кому я обещала и подвела. — А теперь, пожалуй, сделаем так. Забери эти письма, пусть они будут у тебя, пока я здесь. Они не нужны, пока я могу говорить сама. Я соберу вещи.. можно, я похищу из библиотеки комплект учебников? наверняка у вас они не по одному. Возьму какую-то перемену одежды, красную безрукавку, свои карты, учебники и все для письма, инструменты. Потом мы пойдем на пристань и я все-таки должна попробовать сесть в лодку, как будто мне никто не сказал, что нужно разрешение. Если меня остановят, это и будет повод пойти и спросить его. Если не остановят, раздашь письма? И записку, вот эту, с графиком Падений, положи хоть в пару книг, как собирались? - Мара вытащила снизу стопки исписанных листов один. - я потом тебе еще таких пришлю; вот и будет материал на книгу. Ты ее и напишешь: про меня! А я про тебя - тысячу стихов. Как тебе план, дурацкий? И еще пойдем, я таки повешу новые занавески в нашей комнате. И оттащу к тебе все, что у меня там оставалось

Таскать из комнаты в комнату особо было и нечего: ткани из сундука, да несчастное бежевое платье, да шелковое синее. Накидку с облаками дошью на лодке, делов-то там? Морские блузу и шорты Мара свернула с собой, карты и книги обернула в коричневый передник, набор картографа и всякое письменное затолкала поглубже в сумку, где болтались швейные принадлежности и камешек, подобранный невесть когда «для контроля». Где-то тут, в Цитадели, я потеряла твой пузырек с ароматом, найти бы, но где, неясно, где только ни была! Для карт и книг - а немало вышло! - подошел платок, что был с Марой в Велестре; она свернула его хитрым способом в подобие перекидной торбы, закинуть через плечо на спину.
План Цитадели, конечно, останется Изару - пусть смеется над ее попытками чертить план.
Как здорово было думать, что теперь они живут вместе, вдвоем, и он первый сказал, что любит! И разве так уж важно, что она будет далеко? Амалия вот далеко, и что ж? Не будь все так, как оно оказалось.. только бы Изара не наказали из-за меня! Захотелось вцепиться в горло, врезать себе ладонью по щеке, чтобы не бояться так сильно. Стыдно перед Изаром и ребятами, а уж перед Милией! Стыдно перед Раером и Герардом, с которыми договаривалась, а теперь что? И страшно, что когда все всплывет, они постралают. Амалия говорила, что так здесь не будет, но как теперь верить?
Мара тряхнула головой, отгоняя все мысли сразу: каждая казалась лишней. Каждая говорила: останься.

В комнате Изара сразу стало уютнее, когда прибавилось вещей: правда, пришлось и сундук тащить туда, потому что куда девать ее вещи?

Вот теперь как раз можно было идти караулить лодки.
А вдруг все же удастся? А нет.. значит, нет.

— Да, - Мара, пока суть да дело, неспешно довершала процесс развешивания занавесок, - я попробую уехать без всякого разрешения, потому что, если бы ты мне не сказал, я ничего не знала бы ни о каком разрешении. Мне сказали, что это мой дом. Тэис говорила, что я могу выбрать Цитадель, в которой жить. Я просто хочу посмотреть, как выглядит в действии попытка, согласно Договору, Цитадели следить за своими заклинателями, и как я оказываюсь приписана к любой из них. Мне важно понять. Если меня остановят, у меня будет повод спросить список причин, по которым можно выходить и нельзя. Я хочу понять систему, закон, как устроена Уиталель, понимаешь? О каком единстве можно говорить между нами и другой крепостью, нами и людьми - если, например, к разным заклинателям относятся разные правила?

Наверное, слишком долгое время для простого раздумья Мара не отвечала, не оборачиваясь к Изару и иашинально дергая иглой нити из прошвы занавески. Чтобы тени и солнце устраивали игру на полу и стенах комнатки, и на их телах, нет, его теле. Затем повернулась к нему и оказалось, что она бледна почти как ткань, которую она щиплет. Она принялась говорить негромко, но голос был непохож ни на какой ее прежний, и Изаруизахотелось отступить на шаг, потому что сейчас у нее будет Вспышка.. но только она уже была.
Мара говорила в гневе впервые в жизни: одной и второй:
— Доверия, ты сказал? Кто-то здесь приставил Амалию на тринадцать лет к властному старику, хотя она его не любит, просто считает верным быть.. вежливой и.. доверяет тем, кто.. говорит ей, как будет лучше для всех. Она не жила толком: десять лет до Вспышки, восемь лет ужаса, потом пара лет этого.. обучения и потом тринадцать лет этого..служения, а ей смеют бросать «думать ты можешь, что хочешь, но сделаешь так, как лучше для всех». Так вот, б-бездна, я пойду к лодкам, и когда меня с них снимут, я потребую, чтобы все послушали о том, чего хочу для всех я, и буду спрашивать, пока все не услышат, пока я наконец не услышу, что каждый думает о том, что лучше для всех, и это окажутся очень разные мысли, и _вдруг_ выяснится, что до сего дня об этом надо было спрашивать у кого-то одного! Я хочу, чтобы мост был построен на доверии, но как доверять тем, кто научил вас быть благодарным..за..рабство?! Потому что добровольное делание того, что считаешь дурным, ради того, чтобы из этого вышло что-то хорошее, это.. все равно дурно. И _ее_ никто не отговорил. И когда меня снимут с лодки и я начну спорить об этом на всю Цитадель, это будет хорошо..для всех, но _ее_спасти я уже опоздаю. И не только ее. Она не ставит стражу по ночам, она отдает свою лошадь людям, которые считают ее опасной и мерзкой, и она _верит_, что Цитадель - Мара выплевывала слово за словом и лицо ее нелепо перекосилось, никто не назвал бы ее красивой сейчас, - Цитадель защитит ее, но  Цитадель в лучшем случае отомстит, а в худшем
(«Что Эдвин задумал, и разменяет ли он на это только Вуаль, или свои тоже сойдут»)
..в худшем _будет благодарна_. Я должна вежливо спросить разрешения жить у тех, кто уже давно решил, как они будут жить, и у всех требуют делать так, чтобы это не менялось? А если не спрошу, то что?! Тебя убьют за то, что я уйду, а ты отпустил, да?!

Договорив, Мара ухватилась за фрамугу окна, чтобы не упасть. Сколько-то она просто стояла, обхватив горло второй рукой. Потом подняла с пола сумку, снова опустила ее на пол, и шагнула к Изару:
— Отдай письма. Я их порву, иначе пострадают и Раер и Карина и ты. Забудем об этом. Я все сделаю сама, вы не виноваты. Сегодня мы просто пойдем к Милии и я поведу ее к ребятам слушать сказки.

Мара, наверное, минуту стояла, хлопая глазами и переваривая то, что сказал ей голос Изара. Что это сказал он сам, принять было невозможно, но она справится, она скользнет и сумеет. Сейчас ей нужна была только способность найти ответ, и наконец ей, кажется, удалось взять себя в руки:
— Ты прав в том, что я не умнее всех в этой Цитадели. Прав, что мои идеи плохи. Но если все идеи отметать, считая, что умные их уже отвергли - умным никто никогда не задаст вопросов, на которые ответить будет не так легко, как обьяснить девчонке ее саму ей де в лицо. Я не считаю, что приносить в жертву жизнь - это правильно. Меня саму Подняли, отдав за мою жизнь жизнь другого, но, если б я знала, что он сам ее отдал за меня, я бы не была.. _благодарна_. Я бы еще раз умерла, со стыда. А уж просить такой жертвы и вовсе чудовищно. Каждый из нас жив _зачем-то_, и если только для того, чтобы послужить.. кормом.. для других, любых, самых хороших! - это чудовищно. И нет, это не то, чего я просто не хочу _видеть_ - это то, что я действительно хочу изменить. Если мы все просто жертвы, никакая история и имена не важны. Значит, мы просто дрова для костра. А что горит на этом костре и что на нем варится: вот это я хочу узнать, и.. бездна! если потребуется - изменить. Просто ты прав в том, что говорить об этом не сьоит, пока ничего не слелано. Но я говорю.. сейчас.. потому что люблю тебя, выбрала любить тебя, и могу отложить в сторону то, как ты меня ударил своим..пониманием моей «смелости» и продолжать обьяснять. Если ты не поймешь, ничего, я продолжу, только звучать это будет всё глупее. Лучше бы я показывала делами. Надеюсь, это выйдет у меня лучше. Потому что знать, что ты представляешь меня такой, как описал.. с трудом выносимо. Но я продолжу. Обьяснять. Если уж делами пока не вышло. Временно.

Взяв из рук Изара письма, она разорвала их и поискала взглядом огниво и свечку. Не нашла, скомкала и убрала к сеье в сумку оьрывки.

— Пойду, у меня есть долг перед теми, кто не мы с тобой, а кто-то еще. Я обещала Милии привести ее к ребятами на знакомство, а потом пойду тренироваться к Раеру. А потом вернусь к тебе.

Отредактировано Мара (2026-07-02 13:38:52)

— Скажи «я тоже тебя люблю», - прошептала Мара, и, оставив собранные сумки, развернулась и помчалась прочт, в сторону купален, потому что Рийли-то так иипрождала ее в своей комнате, а Милия, наверное, все еще ждет, почти закат, и они опять опоздают.

В купальни она влетела запыхавшаяся, но хотя бы глаза были сухими.

— Привет, - Мара оживленно замахала им обеим рукой, скидывая одежду на бегу.
- Я сейчас, только разок обольюсь и бежим. Я Мара. Как тебя зовут?

К девочке Мара обращалась уже хватая люфяную губку-скребок, которой намеревалась сперва натереться по сухому, облиться водой, смывая грязь, а потом уже лезть в бассейн. Ведро она тоже уже начала отыскивать взглядом, чтобы зачерпнуть воды.

— Я, паршивка, страшно опоздала, а вы наверное хотели, чтоб я вас размяла немного? Мы с Милией каждый раз, как встречаемся в купальне, так делаем! Давайте в следующий раз?

Тараторить, тараторить и никто не заметит, что у нее внутри, верное средство. Глупая, с бесформенными идеями, убегающая от общей судьбы - и он назвал это «смелостью.. в своем роде», да как он мог! Я вам устрою судьбу.. и жертвы, и боль, и что ты там еще дикое говорил?!

Содержимое ведра с плеском приземлилось Маре на голову, разлетевшись фонтаном мыльных брызг.

— Девчонки, я сейчас! - не останавливаясь на достигнутом, Мара прыгнула в бассейн , сунулась в воду с головой, выпустив тысячи пузырьков, и выскочила обратно на бортик, как болванчик из табакерки, кажется, одним рывком. Волосы, выбившиеся из косы, облепили лицо: Мара закрутила их, отжав, на затылке и упаковала в коричневый платок, подаренный Тавией. Вытерлась наспех и полезла в сброшенную одежду, скача на одной ноге.
Вся процедура не заняла и десяти минут. Затем она оказалась перед обеими девочками, взьерошенная, местами мокрая, но лицо, кажется, вернулось на место:
— Ну, Милия, познакомь нас? Она с нами?

Отредактировано Мара (2026-07-03 10:11:00)

— Азра. Рада знакомству! - Мара вспомнила, где видела это лицо, ведь как раз собиралась поймать ее при случае! - Я знаю, где тебя видела! Ты улыбнулась, когда я пыталась тащить несколько порций сразу. Это и правда было смешно! - как удержать лицо, Ракия, кто угодно, как теперь дышать здесь, смеяться здесь, спать.., — Так ведь у нас Этика, не Точки. Какая разница? Пойдем? Про Договор же всем важно?

Ощушая какое-то колебание, неловкость с ее стороны, Мара протянула руку девушке.

— Если у тебя работы много, можем потом всех собрать и вместе доделать. Ребята жаловались, что их припахивают мыть посуду, ну так заодно и твою задачу разделим! А я вообще хочу научиться готовить, я даже думала тебя искать, чтобы договориться поучиться у тебя, ну или пристать к кому-то еще на кухне! Но ты вроде незлая и не погнала бы меня.. так пойдем? Ну, на урок? Милия? Азра?

— Да я и не говорила «развлекать», - Мара внезапно тоже смешалась и даже отступила на шаг, пряча протянутую руку, - у меня и в мыслях не было заставлять.. просто не знала. Прости, я не навязываю! Прости, Азра. Я не хотела ни отрывть тебя от отдыха, ни отнимать твою работу. И прости, что отнимаю подругу. Милия.. а ты пойдешь? Это необязательно..

Мир был огромным, невыносимо громким, звуки вертелись внутри Мары водоворотом, а сама она казалась себе несоразмерно большой,  словно надутой, легкой и бесформенной. Нужно было спрятаться, спрятаться.

— Иду.
До Центральной башни они дошли благополучно, но как это поисходило, Мара в жизни бы не вспомнила.

Еще бы Маре не знать эту песенку.
Мгновения хватило, чтобы ток крови зазвучал в ее висках, и вдруг - словно в один момент отпустила и мучительная тревога, и горечь ссоры, и стыд - все стало хорошо. Приятно.
«Словно тени на полотне», - повторила она себе вслед за внутренним голосом, теплым, словно обьятия.

— Я не знаю правил, - улыбнулась она (чья встреча? Чей вечер?) и ее внимание разделилось на два потока
Тин-тан.
Одна Мара была _точкой_. Другая растягивалась в _нить_ между ними всеми и дальше: она могла бы протянуться и дальше!

«Но чего я хочу?»
Мне-точке что-нибудь надо? Да ничего. Сейчас я просто хочу быть с ними и поиграть.
Мне не нужна Кровь, чтобы просто жить.
А значит, она нужна для другого. Для чего?
Для того, что нужно не мне?
Это нужно не просто обдумать. Это нужно спросить.

— Эллая, расскажи, как играть? Ты в прошлый раз предлагала мне делать вещи вместе, а я поняла только сейчас. Прости пожалуйста, только сейчас поняла, что вместе веселее получается что угодно. Так что да, обьясни мне, как, и я в игре!

Мара присоединилась к кругу, устроившись вместо Ивиса между Эллаей и Фланном, почти напротив Маса.

Отредактировано Мара (2026-07-05 21:01:20)

Игра показалась Маре забавной, и в нормальном состоянии она, должно быть, могла бы играть в нее сколько угодно, и даже с закрытыми глазами - тело с младенчества привыкало реагировать на вот такие внезапные сигналы, а уж подавно - ощутимые, тактильные; но песенка все время выбивала из колеи. Мара почти уверена была, что слышала именно эту.. но вот только в ней были другие слова; нет, другие _звуки_. Словно ее пели на неищвестном Маре языке. Или на хорошо знакомом, но давно забытом. Должно быть, малыши в Радениуме заучили считалочку наизусть, а игра эта древнее древнего, рожденная из языков, на которых говорили до Первой звезды и до первой летописи - а все равно что-то от них да осталось. Отдельные слова, песенки. Почему же надписей не осталось? На этих ли языках заговорил Арас, поглотив Первую звезду? А дети в Долине?

Не врервые Мара задумалась, как вышло, что в Саду так много знали сказок о колдунах, никогда всерьез о них не заговаривая и словно бы обитая в мирке, где Крови будто не существовало.
Мы никогда не играли в это, потому что анцилла была суеверна: мы все это знали, едва научившись говорить. Не говорить с гостями о заклинателях и Крови, ни в коем случае. Но все мы упоенно рассказывали друг другу страшные сказки. Почему было так?

Эллая звонко хлопнула по ее руке в наступившей тишине: песенка закончилась, Мара вылетела. Милия, сидевшая по другую сторону, звонко засмеялась: не злорадно, а просто от азарта.

— Отлично было! Я просто не высыпаюсь, - поддельно-смущенно улыбнулась Мара, отходя в сторону, где уже устроился Ивис.

— Мас, стой, - Мара подскочила вслед за парнем. Она пришла сюда, потому что обещала поговорить с ребятами, рассказать свою историю и послушать их, но они просто разошлись, потому что это ведь был обычный вечер, и для разговоров будет много много других. И она помнила, когда слышала голос Маса: позавчера именно он отвел их в караулку к Раеру.
— Мас. Подожди. Хочешь пойти со мной к Раеру? Вы с ним знакомы, а я.. обсуждаю с ним, как помочь Амалии. Его она тоже спасла, давно. И я и он ее должники. И мне показалось, что тебе она.. тоже понравилась тогда. Я думаю, что она в беде.

«Думать это не твое, мышка. Метайся и грызи мир со своего края».

Путь по коридорам рядом с Масом показался Маре совсем коротким - и бесконечно счастливым. Кажется, сейчас для нее не было ничего лучше движения и молчаливого неодиночества.
Всегда, конечно, просто вот так куда-то идти было невозможно, и довольно скоро они оказались у двери караульной, Мара постучала, ожидая, что им кто-нибудь откроет.
Пока дверь безмолвствовала, Мара размышляла, что делает в Цитадели Мас, пока она где-то не рядом с ним. Наверняка у него уже полно своих историй. Как там сказал Изар: имена и истории, спасенные Цитаделью еще до того, как сюда явилась она, нахалка.
Я не хочу ничего испортить, думала она. Я хочу _спросить_, для чего это все?
Я хочу, чтобы все мы себя спросили.
Потому что мы запираем Кровь в органе тела; а на уроках учим, что если крови нет выхода, орган отмирает.