— Да, было непросто. Я оставил дом в двенадцать лет, так уж сложились обстоятельства… Я был вполне домашним ребенком, хотя трудно назвать меня изнеженным, на плантациях таких просто не выращивают. — Он усмехнулся, вспоминая детство. — А потом

Дети Ворона взялись за меня всерьез: владение разным оружием, общее развитие тела, математика, астрономия, ориентирование на местности и основы выживания в диких местах, верховая езда, охота, техники выслеживания, чтение людей, перевоплощение... Да много чего еще. Охотиться я уже немного умел, выслеживать меня учили надсмотрщики на плантации. Подражать людям… Этому я научился у младшей сестренки, она потрясающе талантливая и смешная. Была раньше, по крайней мере…

Когда Вороны узнали, что я начинающий травник и лекарь, они вообще были просто счастливы. Семь лет я учился, то там, то здесь. Официально обучение закончилось только полгода назад. Но я уже, конечно, не раз побывал в деле, как и другие. Иногда было так тяжело — хотелось просто лечь и сдохнуть. Хорошо, что я потрясающе упрям.

— С Воронами мне помогла мама, я ее попросил. И денег, и связей у нее достаточно. Она и сейчас очень мне помогает, обеспечивает всем необходимым.  Недавно прислала мне такое прекрасное письмо… Это ей я писал, то письмо, которое хотел передать домой. 

Когда я уходил, я чувствовал, что меня… ведет какой-то скрытый смысл. Звучит, наверное глупо. Это ощущение мне и помогало потом не сдаваться. Даже когда Вороны устроили мне испытание, якобы случайно забыв одного в пустыне. — Креонт покачал головой и засмеялся, вспоминая. — Я тогда испугался, что все, конец… Но все равно надеялся, что смысл выведет. Для Ворона звучит дико, я понимаю.

Иногда я дохожу и до более дикого — Невидимая Звезда, не упавшая, на небе, которая меня ведет куда-то. Видимые звезды помогают в навигации. А невидимые двигают тебя сами… Знаю, я псих.

— Ты права, — улыбнулся Креонт. — Просто в среде Воронов редко встретишь человека с фантазией. Недавно мой напарник, рыжий пират, очень славный парень, так соболезнующе смотрел на меня из-за моей болтовни, хотя я ему и десятую часть своих фантазий не высказал. Но тебя я больше не буду стеснятся. Эх, было бы среди Воронов побольше людей искусства, может, они придумали бы что-то такое… особенное.

— Не знаю, не знаю… Мы же пока слово особо не пробовали.Да даже не в этом дело, если честно. Мне бы, хотя бы, было с кем поговорить. И я, почему-то, очень верю в Творчество. Это похоже на… поиск древнего клада. Творчество словно бы помогает отыскивать древние клады, так мне это представляется. Может быть, где-то в словах стихов лежит тайна большей изобретательности для Воронов, вдохновения для правителей… лучшего самоконтроля для колдунов. Или картины могут исподволь делать людей лучше. Со стихами у меня получается не очень, н оменя очень увлекли ароматы, я сам их составляю. И я заметил, что ароматы очень влияют на настроение, так что часто их использую, чтобы взбодриться, успокоиться или сладко погрустить.

— О, с удовольствием! Это мой конек! Больше всего я люблю сушеные травы и цветы и их смеси. Обожаю смеси с цветками османтуса. У них странный фруктово-орехово-медвяный запах, очень умиротворяющий, подходит для светлой грусти. Можно добавить жасмина для мягкости и изысканности. Если добавить лимонника — запах будет скорее бодрящий.

— Интересная мысль. Признаюсь, так глубоко в этом направлении я не думал. Надо попробовать.

— Да, конечно… Об этом я слышал. Так составляют букеты со смыслом. С ароматами все немного сложнее, потому что для того, чтобы их прочесть, нужен чуткий нос, а он есть не у всех. Но ты подала мне мысль: составлю несколько ароматов-посланий и надушу ими помещение или какую-нибудь вещь или ткань, посмотрим, прочтешь или нет! — засмеялся Креонт.