Корвус не двинулся, пока Юи не проморгался и не задышал ровно. - Живой? Передохни.
Он оглядел ряды белых капсул. Одна пульсировала ровно, терпеливо, слишком исправно для этого места. Техника, что работает лучше, чем должна, всегда просит платы. Он осторожно подошел, как подходят к станку, который бьёт током, знаешь, что цапнет, а всё равно идешь - надо.
Экран ожил: - Личность подтверждена. Добро пожаловать, Корвус Стил.
- Ну, - пробормотал он, - показывай, чего припасла.
***
И она показала.
Тёплый свет под низкой лампой над верстаком. Его мастерская. Стеллажи, запах дерева, масла, стружки, остывший чай в железной кружке, на столешнице, где знал каждую царапину. Тихо играет что-то хриплое, старое - та самая музыка, под которую только и работается. Руки сами потянулись за инструментом, что лежал ровно так, чтобы до него было удобно дотянуться, он сам клал его так тысячу раз.
«Эту гайку - сюда, шестерёнку - туда...» - в груди заныло.
- Красиво врёшь, - сдавленно сказал он. Но не ушёл, - Вдох. Выдох.
***
Она добавила.
Ворота гаража, и за ними - он. Мустанг. Не картинка из журнала, не фото - свой, вот они ключи в кармане. Приземистый, злой, лаковым боком ловит закатное солнце. Корвус помнил, не мог помнить, но помнил, как поворачивается ключ, как под капотом просыпается и рычит табун, как рука берется за руль. Трасса впереди, ветер, опять что-то старое и хриплое из динамиков, что-то из тех песен, что он мычит под нос. И на самом пике, когда мотор от вжатой в пол педали взревел, все оборвалось.
Осталось голое знание, ровное и жгучее, как ожог - этого не будет, уверенность, неоспоримый факт. Никогда. Не в этом мире, не в этой жизни, ни в какой. Ни_Ко_Гда. Будут только ржавые консервы, а ключ только поперёк хребта.
Корвус стоял и сдавленно молчал.
- ...Ах ты ж, - выдавил он наконец, чуть слышно, - Больно бьёшь.
*** И тут она показала последнее. Самое тихое. Самое опасное.
Долина. Огромная, распахнутая, обнятая горами со всех сторон. Она ждала его, звала, манила, тянула так, что ноги сами понесли бы, дай он им волю. Место, где ничего не надо чувствовать и никуда не надо идти. Пустота - та самая, которую он выпрашивал: - Дай мне...
А на горизонте, вдалеке, из земли поднималось дерево. Огромное. И чем дольше он смотрел, тем яснее видел: корни - как вросшие ноги, ствол - как согнутая спина, а ветви - руки, воздетые не то к небу, не то к нему. Человек. Дерево-человек стояло и ждало, как ждут родного. И тянуло сильнее всего.
Вот тут Корвус и упёрся. Потому что «непреодолимо тянет» - первое, главное, чего нужно бояться. Всё, что волочёт тебя туда, куда ты сам не собирался, - капкан, ловушка, хоть трижды красивые.
***
Он закрыл глаза. Сжал зубы так, что вздулись желваки, сжатые пальцы рук впились в ладони. Вдох. Выдох.
- Нет! - сперва резко, как отбрасывая что-то, отсекая, - Нет. Это не моё, не мое - уже более ровно, - Мастерской нет. Тачки нет. Долины - тем более. Есть депо, болит спина да двое дурней, которых надо вернуть домой.
Вдох. Выдох.
***
Он открыл глаза. Крышка была поднятой. Внутри связка ключей с глупым брелоком-лошадкой, набор доброго инструмента в потёртом чехле, безымянная кассета, пожелтевшее фото, где он моложе, без шрама, смеётся рядом с людьми, которых не встречал, и корявая деревянная фигурка, не разобрать или то человек или дерево.
Корвус сгрёб всё в подсумок, не разглядывая. Разглядывать - значит верить.
- А теперь закройся, - буркнул капсуле.
Капсула закрылась и из-под нее полилась тягучая зеленая жидкость. Корвус подопнул ногой контейнер, чтобы не потерять ни капли.
