Банная комната в Оранве не имела почти ничего общего с купальнями Изумрудной Цитадели. Камень, из которого она была сложена, был грубым и темным, на нем быстро собирался капельками пар. Видно было, что комнату белили, но с тех пор минул некоторый срок. Почти всю комнатку занимала деревянная бадья с водой, так что комнатка выглядела, да и была крошечной, ее легко можно было обогревать печуркой: та, тоже крошечная, уже стояла готовая, и ее можно было подкармливать какими-то ветками, сложенными рядом. Светлоголовая девчонка, явно сестра той, что подавала в общем зале, оставила им сверток с льняными чистыми ветошками, некогда наверняка бывшими простынями или покрывалами, а сейчас немного облагороженными кисточками, и преврашенными в большие полотенца.
Однако, едва зайдя и хорошо принюхавшись, Мара пискнула от удовольствия: в маленьких кувшинах были мыльный отвар и настой мяты, а ветки для растопки оказались какими-то невероятно пахучими терпким, горьковатым запахом.

— Зажжем свечу от огня в печи, Коль? Когда мы ехали с моей наставницей, она развела огонь на поляне, где мы остановились. У нее такие нежные руки, а она развела для меня костер, чтобы накормить меня: тепло нам не требовалось, была ранняя осень, на Фейриуме тогда еще жарко. И от костра так пахло, и летели сотни маленьких искр. Как бабочки. И такие же искры звезд были в небе. А мыться там было негде, и я просто обтерлась, потому что ехала на лошади и натерла бедра, так щипало и  все онемело, жуть. Как ты больше хочешь, помыться одной, тогда лезь первая, или помочь тебе? Я хорошо умею.. но не все любят прикосновения. Мой брат прямо весь закаменел, когда я хотела его просто причесать!

Мара остановилась у двери, собираясь или выйти и подождать Коль, или приступить к мытью маленькой летучей кошки.

«Если их хорошо вымыть, волосы-перья не будут так торчать. Они лягут вокруг ее головы, как меховая шапочка, какие носят знатные дамы на Пирумисе в ночь Сердца зимы».

Мара тоже разделась, распустила волосы и принялась яростно намыливаться, разыскивая взглядом водосток, у которого лучше встать, чтобы облиться из ведра, не пачкая воду в корыте.

— Я училась, только не из учебников. В Цитадели столько нового с первого дня, что потом только успевай расспрашивать. Я как прибыла, брала у кого могла, там же люди отовсюду. И ученики, и заклинатели. И там не прогонят и ничего у тебя не отберут, и можно читать о чем хочешь. Поэтому находишь, что любопытно, и лезешь туда. Так и узнаёшь.

Мара выполоскала в ведре мыльные волосы, потом опрокинула все ведро на себя. Черпнула из корыта и еще раз облилась, смывая мыло дочиста. И наконец-то влезла в горячую воду вся, устраиваясь рядом с Коль и млея.

— А наставница научила меня самому главному. У кого есть возможность принимать решения - тот их и принимает. Она рассказала мне о Рамоне Мирном и о том, что, если хочешь остаться сама собой, придется решать иногда и за других. И что для этого нужно еще быть достаточно сильной. Что если с тобой идут, ты хочешь справиться во много раз сильнее. И что.. что каждый отвечает за все, чему не смог или не захотел воспротивиться. Хотя так говорят те заклинатели, которые не носят красного. Но это она мне рассказала, и я согласна. Кайз уже рассказывал тебе о Первой крепости, о Битве, о Рамоне Мирном и тех, кто шел с ним, об Эрзе из Этты? Я тебе не стану про них рассказывать, еще на уроках расскажут. Но если хочешь, расскажу тебе об Амалии Изумрудной. Хочешь?

Отредактировано Мара (2026-10-13 18:41:47)

— Сможешь, - кивнула Мара, - Когда интересно, то сможешь все. Вот слушай.
Амалия, когда еще не была Изумрудной, жила с мамой в маленьком городке. Кровь у нее проснулась очень рано, и когда она захотела спасти котенка от собак, у нее случилась Вспышка. Мама очень ее любила.. поэтому спрятала ее в подвале, чтобы никому не показывать и не отдавать. Там она пряталась восемь лет. Но живого человека нельзя спрятать, и Кровь тоже нельзя: однажды Амалия как-то убежала, я думаю, и попала в Изумрудную Цитадель. Цитадель стала ей домом, как и для других. Все они были разными, но большинство сходились на том, будто за стенами Цитадели - самое безопасное в мире место, где их любят. Амалия выучилась и вышла из Цитадели, чтобы помогать тем, кто остался, спокойно жить за ее стенами. Потому что если у тебя есть силы больше, чем нужно тебе самой - ее может хватить, чтобы отвечать и за решение других, которому ты не противишься. Амалия путешествует по всему Анбелифу, получая помощь самых разных людей, которые поддерживают ее решение помогать другим, тем, кто хочет оставаться за стенами. Но знаешь, о чем она мечтает? Не просто дать другим то, что достаточно для них. Она мечтает, чтобы стены, за которыми любовь защищает тех, кто ищет защиты, расширялись, становясь все меньше похожи на темный подвал. Она хочет, чтобы все Цитадели однажды обьединились и все носящие красное обрели силу отвечать друг за друга. А затем - чтобы все люди в Анбелифе обрели такую же силу: принимать чужие решения и, если они тебе не противны, поддерживать и отвечать за них всем вместе. А если решения кажутся плохими - чтобы каждый мог выразить это и воспротивиться открыто, сперва договариваясь, а не сражаясь друг с другом. А потом.. когда-нибудь.. мы научимся еще расширять мир.
И, знаешь, Коль? Она научила меня этому. Мне хорошо снаружи. Но я теперь знаю, что есть те, кто хочет не возвращаться в дом иногда, а все время там жить. Я могу.. не так, как она, по своему, искать для них способы жить там, где их защищают.
А еще она меня научила, что я ничего не решаю, если не знаю, кто я такая. Если не решаю сама - за меня непременно будут решать другие. И еще неизвестно, противно мне будет их решение или нет. Так что лучше.. сразу отвечать за себя самой, чтобы потом не пришлось противиться. Противиться обычно.. трудно и больно. И тебе и другим.

Мара и сама устала от такой речи. И уде говоря, поняла, что Амалия научила ее куда большему.
Ты и сильнее и слабее от того, что тебя любят. Если ты знаешь, кто ты, и любят именно тебя - сильнее настолько, что нестрашно и умереть за любящего, все равно запомнят тогда именно тебя. А если ты и сам не знаешь, кто ты - то что тебе проку в любви и памяти к кому-то, кто, может, и вовсе не ты, кого, может, вовсе и нет.
Амесли вдруг окажется, что Мара сама прилумала сеье наставницу, и она вовсе не такая? Что ж, ей с того тогда мало проку. А Маре - есть. Потому что ты во сто крат сильнее, если кто-то идет с тобой или ты с кем-то. Даже воображаемым.
«Я поняла, зачем все рассказывают друг другу о Рамоне Мирном», подумала она. «Хотя Рамон, должно быть, становился от этого слабее. Но если уж у кого-нибудь есть сила _принимать_ больше, чем нужно самому - почему бы не принимать и _такое_ решение, если другим оно помогает?»

— Это лучшая в мире идея, Коль. Я точно с тобой тогда, ладно?

Мара нырнула в горячую воду прямо с головой, вынырнула, отфыркиваясь, и взьерошила Коль волосы:

— Расчеши их, когда выберешься? Будешь похожа на выдру с круглой головой. Выдры очень красивые и любят блестящие камни. Им понравится на твоей новой земле. Так и назовем ее - Сокровище. Оцар.

С этими словами Мара, наконец чисто вымытая и совершенно счастливая, выбралась из бадьи и принялась энергично вытираться, а атем забралась в одежду, поджидая, когда Коль натешится в воде и сделает то же самое.
До ночи оставалось только дописать письма, а там можно и почитать что-нибудь.

Отредактировано Мара (2026-10-13 21:11:45)

Перехватило горло и в глазах защипало, пока Мара изумленно рассматривала подарок, поначалу боясь прикоснуться. Украшения были массивными, искусно сделанными, и наверняка дорогими.
«Не хочу думать, как тебе жто досталось, как Уитаделям это достается»
— Спасибо. По мне ясно, что я транжира, верно? Я постараюсь воспользоваться подарком со всей возможной пользой! Кайз.. я буду писать. И постараюсь, чтобы письма бвли, - Мара хихикнула, - если уж не прорывным научным трудом, то хотя бы красивой историей. А своими рекомендациями по книгам и предупреждением насчет Разговора ты направил на нужный след: я непременно разберусь, и мне кажется, что там что-то кроется, насчет мыслей и сознания. Никак не могу понять, но пойму. А пока.. послушай, можно я с тобой некоторые письма передам, через Цитадель? В Изумрудную же вы пишете, вот и отправить бы с остальными? Можно? И..вот еще.

Мара пододвинула к Кайщу обратно колечко и нырнула в сумку, извлекая оттуда шкатулку с письмами:

— В Изумрудной Цитадели есть ученик, Фланн. Это он сейчас рисует карту Падений. Его мать живет здесь, на Островах, и она и так потеряла мужа и сына.. и не очень понятно, на что она теперь живет. Фланн ей пишет, но она не отвечает, и он же ученик и врчд ли в ближпйшее воемя заработает хоть что-нибудь. Кайз.. это наглость, но.. может, ты мог бы передать ей письмо от сына и вот это кольцо, и.. не знаю. Присмотреть за ней?

Как же кричали птицы! Сначала это они не давали Маре ни сосредоточиться на книге, ни успокоиться, наконец, и уснуть. Она дописала письмо в Сапфирную Цитадель (дата отбытия из Изумрудной, дата отплытия из Оранвы, судно Тальвада Гольяна, должна буду ехать через Карнум, прошу оповестить встречающего меня, благодарю, подписаться Марой из Цитаделей, что же еще? Вроде все?), Карине (описание запуска с борта Острия, Трейм Иней и Кайз Рубиновый свидетели, записку получит управляющий Марис из Гильдии Перевозок в Оранве, и отошлет в Карнумский Университет, я свяжусь с ними, но ты знай, что к тебе могут обратиться за разьяснениями, что же еще, всё?), Фланну (я передала твое письмо через Кайза Рубинового, когда закончите карту, пришлите копию, пожалуйста, ему, как вы, как Изар, я плыву дальше)..

Изар, шуршали волны, невероятно, что злесь прибой слышно лучше, чем в Цитадели. Изар, И-зар, трещали сверчки, и вот эти орали точь в точь, как.. эти неугомонные существа что, живут везде?
Что де я не усну, может, это те травы, что мне заварили вечером?

Мара походила туда сюда; половицы скрипели. Кайз и Коль уже улеглись, и будить их никак не хотелось. Устроилась у окна, чтобы полистать атлас Амаранта при свете звезд. Мара водила пальцем над иллюстрациями, вслушиваясь в себя саму и дыша, пропуская воздух в полости тела, чтобы попробовать уловить движение: так ли, как на картинках? Как быстро? А что, если попробовать..
«Несдержанный энтузиаст», сказал тогда Эдвин. Нельзя все разрушить сейчас, сбившись и устроив в гостинице такое, как я устроила на стене тогда! Я зашла так далеко.

А можешь зайти еще дальше. Если только расстояний не существует на самом деле.

— А ну цыц! - пригрозила Мара сама себе шепотом. Надо было двигаться, двигаться, а не то голова уже начинала кружиться. - Если не прекратишь, я.. я дам тебе имя. А если я дам тебе имя, ты должна будешь меня слушаться. Таковы правила.

Нет никаких правил, кроме того, что ты отвечаешь за все, что решаешь.

Мара опять устроилась за столом, развернула еще кусок бумаги, оторванный от рулона. Убрала его, вяла лист получше.
Запах горьких трав исходил от матраца, из открытого окна, от треска сверчков, от тела самой Мары, и, казалось, от самого города, от всей Оранвы.

«Наставница.
Я помню наш договор, но не ищи меня в Изумрудной Цитадели, неизвестно, когда я туда вернусь в следующий раз. О тебе я слышу отовсюду, значит, сумею тебя найти. Однако пока я должна разобраться с графиком Падений звезд и прочим, что поможет мечте обрести под ногами землю - а не землю, что ж, пусть хотя бы карту, график, правила - общие для всех.
Мы - вспышки намерений на этой карте, никогда не исчезнем из виду, никогда не погаснем,

С тобой,
Мара из Цитаделей»

Так много слов. Когда я научусь говорить меньше?
Изар, я так мало тебе написала! «Сегодня девушка на постоялом дворе в Оранве принесла мне горячий травяной настой. Он был золотым как ты и пах, как ты, весь мир теперь похож на тебя»

Сон не приходил.
Мара отряхнула одежду, сложила письма на столе уже запечатанными. Подпоясалась красным кушаком, закрутила волосы в косу, черкнула «Кайз, вернусь максимум к рассвету, все хорошо», и вышла, аккуратно притворив за собой двери.

Светлоголовая девушка протирала столы в общем зале. Мара нарочно сделала шумный шаг, чтобы ее не напугать.
— Привет, это я. Прости за вопрос..но скажи, пожалуйста, как тебя зовут? Я не могу уснуть, все время только об этом и думаю. Скажи, как тебя зовут, пожалуйста!

Отредактировано Мара (Вчера 13:28:47)

— Гэли, я Мара, Мара из Цитаделей, - Мара застыла на месте, стараясь не спугнуть девушку, как маленькую пташку. Почему-то казалось, если сбежит, Мара больше никогда не сможет заснуть. - Я все время думала, что тебя должны звать Оранва, как город, понимаешь. «Ор», как «свет». Мне не спится, вот я и брожу. Хочешь, помогу тебе мыть посуду? Я не умею, представляешь? Но я быстро учусь. Я не наврежу тебе, я не хочу никому вредить! Ничего не бойся, свет ничего не умеет бояться.

Мара не стала делать попыток приблизиться, просто села на ступеньку, с которой спустилась. Если девушка убежит, это будто все, кто смотрел на Мару с неприязнью и страхом в эти дни - все окажутся правы.

«Я что же, пытаюсь доказать себе, что не превратилась в какое-то чудовище?»

— Не уходи, пожалуйста. Если ты уйдешь, придется мне тут сидеть и болтать сама с собой. А я не могу уснуть. Завтра уже уплывать, а я не сидела этого города, только пару улиц, эту таверну..и тебя, Гэли. Ты здесь родилась, да? Всегда тут живешь? Гэли-Ооанва

Отредактировано Мара (Вчера 14:52:25)

— Никаких «вас», здесь одна я.. подожди, _мох_?! Ты имеешь в виду.. _мох_?!

На лице Мары отразилась гамма чувств, которую родившейся на островах Титаниума, должно быть, трудно было понять.

— Ты сказала «мох», но.. ты про такой зеленый и очень мягкий, верно? Как в песне «на мягким мхе, рука в руке, лежали мы с тобой», да? Подожди, он здесь растет? Прямо.. вот так, на земле растет, да? - Мара даже хотела вскочить, но удержала себя просто схватившись пальцами за ступеньку. Потом подняла обе руки и показала в воздухе, как будто они пружинят на чем-то вроде пуховой перины. - Гэли, я никогда не видела мох. Только из песен о нем знаю. На Фейриуме он не растет, там лишайники, а на Пирумисе - я оттуда родом - мхом называют здоровенные клочья серой колючей штуки, свисающей с деревьев. Я всегда недоумевала, кому в своем уме захочется на нем лежать и сравнивать с облаками, как в песне! И его что, варят для морса?! Послушай, Гэли. Раз вы его варите, то ты наверняка знаешь, где он растет, и это недалеко отсюда. Покажи мне, пожаааалуйста! - Мара все-таки уже стояла на ногах и шагнула к девушке, прижав руки к груди в просительном жесте. - Я просто должна его увидеть. И потрогать.

— Приноси, - решительно кивнула Мара. Вот что Гэли стоило просто место указать?! Хотя.. идти на поиски мха без этой девушки, которая будто светилась сама по себе, светилась и согравала любое пространство.. без нее мох был бы не таким мягким, не таким волшебным, не таким, как в песнях. Мара любовалась ей, запоминая все до капельки: каменные стены, остывающий большой камин-печь, ветки на стенах и полу.. точно, такие же самые, как были в банной комнате. И ее, Гэли, вернувшуюся с круглой плетеной корзиной, от которой шел потрясающий, умопомрачительный, густой запах леса - и с кувшином, от которого поднимался пар и запах не менее упоительный.
Это было другое место, совсем другое. Непознанное место. Где-то здесь падала Звезда. Должно быть, Волной накрыло пол-острова. Достигла ли она сюда, касалась ли, кто знает, прапрабабки этой девочки? Девочки, чья семья жила тут..всегда?

Мара погрузила ладони в корзину мха, испуская удивленный и восторженный вздох.

— Гэлиииии… он создан для того, чтобы на нем лежать. Как может на свете существовать то, что так идеально подходит человеку - а растет оно не в наших кроватях, не на нашем полу, а в лесной глуши? А мы ткем полотно, которое и близко не такое же мягкое и красивое. Хотя мне тоже нравится. В порядке ли я? Бездна! Гэли, я месяц назад была мертвой! А теперь я могу слушать ветер, и трогать мох, и плыть на корабле, и видеть, как люди заводят овец на камне посреди моря, и пить травяной отвар, который похож на девушку, которая мне его принесла. Теплый и золотой, и пахнет травами, и успокаивает и не дает уснуть одновременно. Я в порядке, Гэли, потому что я живая. И ты тоже. И этого всегда..так мало!