В саду уже не было жарко. Ведь теперь вечерами жарко не будет до следующего лета, подумала Мара, и не будет этого головокружительного, дурманящего аромата цветов. Следом придут полынь и хвоя и дождь, будет пахнуть дождем и мокрой землей, и прибитой пылью. Почему заклинателям нельзя ничего, путающего сознание: ни хмельного, ни дурманного? Должно быть, потому что сознание и есть «материал» стен нашей тайной комнаты желаний. Что происходит, когда сознание путается? То, что называется намерением; то, что управляет кровью; то, что силится понять та сила у меня внутри - оно становится сильнее, слабее, просто теряется, как в лсбиринте? но в чем, что это за стены сознания, из чего эти коридоры нашей внутреннней Цитадели? И если сознание Цитадель - то что вокруг? Просто тело, кровь, твердь, вода и ветер, даижущиеся согласно? Но согласно _чему_? Что заставляет сердце биться?
«Мы не знаем», так спокойно говорит Герард.
Мы не знаем себя даже так, как я знаю Цитадель, пробыв тут десяток дней. Никак не щнаем. А уже стремимся с выплеском крови наружу, менять ее: бОльшее подобие того, что внутри. Какой атлас подарили мне! Это, должно быть, Амарант! Я должна завтра увидеть его и спросить, как вообще один заклинатель показывает заклятие другому - на ком-то третьем? Как мы можем _присоединяться_ к намерениям друг друга?
Как я могу помочь ей? Как кто-то может помочь кому-то, пока каждый хочет сам делать выбор? Ведь это самая суть того, что нас разделяет? А в этом ли смысл помощи? Или нет?
Как мне и Изару удалось увидеть то, чего не разглядел Эдвин? Невероятно.

Как красиво в саду. Как они все красивы, идущие рядом со мной. Запоминай их, запоминай.
Может быть, единственное, в чем мы должны друг другу помогать - это просто выжить? Ге спрашивая, для чего?
Как я могу это сделать?
Никак. Всего и всех так много. Я должна помочь всему этому и им всем помогать друг другу. Иначе никак. Для жонглирования нужен воздух.

— А почему мы будем смотреть на Пятерку в саду, Тэис? И, - Мара завертела головой, осознав, чего не зватает в этой идеальной картине, - где Ивис? Он, вроде, был с нами.. только что. Ивис?

«Тэис понимает», поняла Мара. Понимает, как всё связано со всем. Значит, это действительно помогает.
— Тэис.  А кто такой Эрз из Этты? - Мара сама изумилась тому, как слова выпрыгнули из нее: до того неожиданно пришло это воспоминание. Все связано со всем, - Мне говорили, что Рамон переехал в Изумрудную Цитадель после его.. гибели? Кто он и что произошло?

— Эрз ведь.. выжил. Рамон ради этого потерял других и убил других: чтобы выжило больше. Ради этого договаривался. И когда.. все снова принялись убивать друг друга, еще бы ему не огорчиться. А Эрз тоже не мог иначе, наверное. Рамон мог дальше жить, зная, за что заплатил; а Эрз, должно быть, не хотел, чтобы так платили за него. Вот он и.. воспротивился. Сам за себя расплатился.

В ушах шумело и похоже было, будто волны плещутся о борт лодки. Так Мара и уплывет, уже послезавтра, под плеск волн. Покинет Цитадель: чтобы вернуться ведь, верно?
Вот только угадать это заранее никогда нельзя.

— Просто я скоро еду в Сапфирную, - оправдалась она за неуместные расспросы. - Мне стоит знать об истории, что происходила там, это как минимум вежливо.. ведь Сапфиры, кажется, особенно внимательны к истории? А ты, Тэис, будешь показывать нам Пятерку.. заклинанием? А так можно: показать другим то, что видел или представил сам?

Отредактировано Мара (2026-08-12 15:40:49)

Мара понимала, что заклинания опасны. Понимала, что глупо ждать из использования просто для.. равлечения? И все равно почувствовала разочарование.
Впрочем, послушать голос хорошей рассказчицы - а Тэис рассказывала хорошо! - тоже было ценно. Ценным сейчас казалось все: запахи, шум, цвет их одежды, выражения лиц. Мара старалась запоминать.
И подобный разговор - а хоть бы и колдовство! - вовсе не казались ей развлечением. Важнее всего то, что сейчас, но что на свете привело все к тому, что сейчас? Разве не только в памяти можно найти исток этой реки?
Вот только где не ищи, реку не повернуть вспять. Для чего же мы вспоминаем то, чего нет?

— Для чего же мы вспоминаем то, чего нет.. уже нет? Тех, кого нет? Мы, получается, тоже.. за них в ответе? Все за каждого, кого уже нет? Чтобы за нас отвечали те, кто останется… потом?

— Ты рисуешь! Сама рисуешь! - Мара восхищенно заглянула на страницы альбома: а изрисованных было много, далеко не пять! Мару восхищали те, кто занимался искусством всерьез: сама-то она так и не подобрала себе подходящего канона рисунка: вот, даже тушью всегда норовила вынести что-нибудь за рамку. Ставру это было неинтересно, и до сих пор Мара рисовала.. как разговаривала. Наносила на бумагу то, что думала, совершенно не компонуя это каким-то особенным образом. Выходит, вот для чего можно использовать рисунок.. как память.
Или как письмо, подсказала ей ее собственная память. Ох, Солнечная, где же ты, что с тобой.
Где же она и что с ней.
«А ты, Эмброкс? Ты знаешь? Как же научить тебя говорить?»
Кадется, мы слышим, когда воздух трепещет так де, как круги на воде: кто-то потревожил его, выдувая определенным образом, складывающимсясв слова.. будто наше горло, губы - это флейта или другой мущыкальный инструмент. И воздух дрожит и передает дрожание.. память о дрожании дальше, толкая другой воздух, дальше, дальше.. а есть ли волны от того, как мы думаем, вспоминая, видим в свои мыслях?
Из чего состоят наши мысли и желания, наше _сознание_? И почему сердце бьется даже тогда, когда сознание уже не может этого хотеть?

Может ли рисунок передать то, что чувствует Тэис, и если да, почему так, что заикруги на воде исходят от нее и достигают нашего сознания?

Мара склонилась, пытаСь рассмотреть получше

Отредактировано Мара (2026-08-12 21:41:15)

Именно это, пожалуй, и было красивее всего во вмей композиции. Несхожесть. Кто они были? Сейчас бы, не залумываясь, сказать «заклинатели»: но у темноволосой девушки в руках свиток или письмо; золотая глядит, опустив веки, и кажется усталой с дороги. Богато одет светловолосый, по виду аргентиец, - и явно пиратские украшения и косицы у темнокожего смельчака. Кто они ьыли - тогда, когда колдуны жили соеди людей, и их задачей не было только «выжить», они еще зарабатывали себе на жизнь, вели дела и семьи с не имеющими истинной крови, не носили красного, не имели своих крепостей.

— Кем они были? До.. Битвы. И как попали в крепость заклинателей?

Отредактировано Мара (2026-08-13 18:30:26)

Неожиданно и пугающе для самой себя, Мара ощутила, как рассказ Тэис вызывает в ней неизвестное доселе чувство. Любопытство, конечно, ей доводилось испытывать и прежде: но чаще оно завораживало ее и заставляло разузнавать о предмете интереса исподволь, самостоятельно и, желательно, скрытно от прочих. Иначе, будь предмет интереса обнаруден, он легко мог стать частью следующей игры: пока ты не достигнешь в нем совершенства или не испытаешь сперва утомление, потом раздражение, отвращение, и, наконец, бдительное равнодушие. Вспомнилось, как радостно ей было, когда ее выбрали и можно было, наконец, оттачивать свой образ по воле остя, а не под внимательным взором госпожи анциллы. Ставр столько пропускал и тем давал Маре возможность играть и для себя.
На лекциях Герарда, при словах Амаранта она испытывала то самое, жадное, но молчаливое любопытство, шептавшее ей: запомни, спрячься, изучи и выйди готовой делать.
И тут, вдруг, тут, рядом с учениками, которые робели, не решаясь первыми щадать вопросы, Маре захотелось их задавать. Легко, не думая о том, не покажется ди она глупой или навязчивой, нн мобьет ли она учителя с курса урока, не подставит ли других ребят, невольно вынужденных скользить вслед за ней и держаться ее темпа. Просто спрашивать, засыпать Тэис вопросами, не подбирая точных формулировок, не изыскивая путей освежить дискуссию, не давая другому возможность продолжить ее мысль и тем блеснуть, просто..спрашивать?
Мара поймала это удивительное чувство, вдохнула его и впустила за свои стены, мысленно, за пару вдохов и выдохов, привыкла к нему, и промолчала.
Теперь она знала, что может просто наравне с остальными, или раньше них, или позже, не успевая за кем-то, спросить обо всем, что просто захотелось узнать, просто так.
Почему у людей бывает кожа, волосы и глаза разного цвета? Почему у одних проявляется Кровь, у других нет? Почему ветер дует в определенную сторону утром и вечером, почему у моря и неба есть цвет, когда они глубоки и далеки? Как мы видим глазами, слышим ушами, ощущаем кожей, почему словами можем разбудить эти ощущения в другом человеке и в себе самом?! Когда все это началось и что будет, когда закончится?
Можно спрашивать что угодно. Она могла спрашивать что угодно хоть каждый день: у Тэис, Герарда, других учителей и обитателей Цитадели. Так ей и говорила наставница: делай то, что тебе нравится, хоть фонтан чисти.
«Я все еще хочу ехать в Сапфирную, дальше, наружу, делать что-то, что и так делают десятки тех, кто поумнее меня? Ехать и делать, хотя у меня столько вопросов, которые я могла бы.. ну, просто спросить?»
Да, ответила она сама себе.
Нужно поблагодарить Эдвина. Но еще лучше все-таки сделать нечто полезное в качестве благодарности: это он, кажется, ценит больше, чем разговоры?

— Кем были Кибв и Селия, и Адан - до того, как принялся строить крепость? Откудатони поишли и откуда узнали, что заклинатели собираются вместе на севере Аргентии? А кто дал землю для первой крепости, дом Снега? Адан имел отношение к нему?

— Мы не спешим, и мне нравится, пожалуйста, продолжай! - Мара спрятала взгляд, уставившись в альбом. Она не смогла бы назвать причины, по которой даже упоминание Аяан ее так пугало. — Расскажи о них просто, как вспоминала бы о людях, которых ты любишь вспоминать в этом саду. Неважно, насколько точно и правильно мы их вспомним: все помнят всех по-разному. Но где-то еще о них сейчас говорят по-другому. Так, как Аяан, или иначе, с теплотой или отчужденно, но все эти истории рассказывают здесь, в Анбелифе, и все они складываются в общую песню. Просто мы ее пока не можем увидеть целиком, но мы услышим часть ее от тебя и пойдем искть. Расскажи то, что любишь о них ты.

Отредактировано Мара (2026-08-16 06:16:15)

«Даже так, не к самому началу Битвы? И вот они, слова о том, что Звезда упала точно тогда, когда Адан разошелся с Таизом: незадолго до Битвы это не десять лет до нее. Я прочту эти записи, увижу то, что, может быть, писала рука Таиза или Адана! Я была бы самым счастливым человеком на свете, если бы _она_ была со мной. Вот только этого не будет.»

— Мне кадется, никто в людских государствах не показывает портреты тех королей так, как ты показываешь нам Пятерку. И ты говоришь о таком важном: о том, что никто не решился бы идти виесте, не будь они друзьями и близкими. Но как сошлись виесте такие разные люди?! Аристократ и счетовод, пират и ..кем была Селия, воительницей? Охранником для знати? Не может быть, чтобы их связкющим звеном была только Кровь. Ведь даже сейчас не все носители Крови чувствуют себя братьями?
Что свело вместе Пятерку, какие идеи?

Отредактировано Мара (2026-08-16 07:26:29)

“Мы не знаем», - услышала Мара в ответе Тэис. Никто больше не знает, как познакомились Кибв, и Адан, Селия, Рамон и Витта. О чем мечтали и как решились выйти посреди боя к людским королям. И люди, выходит, не знабт, отчего их короли надеялись на победу и ради кого сражались. Всегда ли помнятся только свершения, но не те, кто их совершил?
Выходит, остается только то, что после нас остается?
Значит, должно остаться. Нужно сделать так, чтоб осталось. Не ей и не мне, а кому тогда? Можно ли помнить и любить не только назад, но и вперед? Наверное, да? Значит, время, как и расстояние, не имеет собственного значения, и измеряется тем, кто по нему идет?
Но тогда в чем ценность всего свершенного? Чем ее измерять, памятью?

— Изар, а кто и как тебе рассказывал обо всем этом? Должно быть, слышал об этом с детства то тут, то там? Надо же, неужели сейчас во всей Цитадели нет ни одного малыша, который мог бы сейчас подслушивать твои уроки, Тэис? А вы, ребята, вам хоть как-то об этом рассказывали раньше?

Потому что она, Мара, не слыхивала до Амалии даже имени Рамона. В Саду о Битве узнавали по книгам, по которым учили имена знати, основателей артелей и родичей Звездных; и то можно было в них вычитать только о том, какой вид доспешного соединения был тогда впервые успешно применен.
Но вокруг строчек книг незаметно, как бабочки, вились песни и сказки, и поговорки, значение которых она начала  понимать только после того, как тем вечером в Роще Буданна услышала от наставницы о Битве впервые. Осенью, осенью, как сейчас.
Одна из поговорок говорит: в бою у кого оружие, тот и прав, а как бой окончен, правоту вешают на стену.
Никому она после боя, в мирное время, не нужна, правота. Может, и память тоже?
Как же я запуталась, подумала Мара, что же нужно ей, что же нужно мне? Что висит на стене или красиво отбрасывает тень, как статуя Рамона Мирного - а что укрывает и кормит?

— Мы не должны уже жить раздельно, - медленно произнесла она, глубоко погруженная в свои мысли. - Договор вовсе не разделяет людей и заклинателей, а связывает их перед кровью и звездами.. «Пока кровь течет и звезды падают». Мы вместе - против этого, а не друг против друга. Как вышло, что мы до сих пор бьемся, хотя Договор должен был закончить Битву?

Состояние Мары меж тем постепенно менялось, и не в оучшуб стррону. По правде говоря, она стыдилась происзодившего смней. Повлияло ли некстати ввернутое имя наставницы, или более чем сдержанный ответ Изара, или вот это тотальное незнание о предмете у всез, кроме заклинателей - но, если поначалу чарующий голос и умение Тэис вызывали в ней что-то странное, детское и восторженное, что она испытывалаираньше действительно только читая сказки, то вскоре радость сменилась какой-то тягучей грустью и виной перед жившими предле, а затем - вот сейчас - приеялось переплавляться в смущение, чем дальше, тем более неспокойное. В саду все еще тепло, и пахнет так сладко, жде увядсющими цветами, и они с умилением обсуждают мертвых. Даже нет, не из самих - окащывается, никто не помнит, кем они бвли, кем были друг другу, да никому жио особо и не интересно: Тэис вот предположила, чтотони друг другу близкие или связаны делами, и полно. Что Рамон и эти четверо впятером пошли уговаривать.. кого, Заклинателей ои, или сразу армии? - впятером! никому не кадется жутким; и проще говорить о том, как Рамон всегда нравился людям, чем сказать прямо, скольких людей он убил. Действовал он не ради себя, говорит Тэис так ласково и грустно, будто Рамон стал памятником, едва вышел из дверей своего убежища, где бы оно ни было, и, ну что ж, этот мог и сломаться, но мы поставили бы другой. Он был милым. Мы благодарны за то, что он не дал пропасть всему - с точки зрения Заклинателей и его самого, раз уж он заплатил такую жуткую цену! - а люди сохранили с ним хорошие отношения, хотя были злы на королей, не принесших им победу! Как де все жто не совпалает, не складывается друг с другом, как осколки от мозаики, у которой потерян образец!

То, будто Рамон «нравился людям» не помогло ему остановить Битву. Смерть других заклинателей помогла.

Рамон был убийцей. Убийцей ради далекой цели, которую он видел в будущем - а сейчас эта цель в рассказе не так важна, как его умение нравиться! Неужели этому нужно учить нас? будто и неважно, чего Рамон хотел, и виноват Эрз в том, что его чаяние не сбылось?!

Эрз же виноват в том, что убил того, кто убивал его близких, кто напал первым - и более никогда после заключения Договора Заклинателям не дозволялось не только нападать, но и защищаться, пока правитель не даст разрешения!
Кто наказал королей, отдавших приказ казнить Каэриса; собирать армии в Аргентию?
Кто мог отдать такой приказ, выставить такое требование? А Эрза потребовали наказать.

То, что плеснуло в ней, не было Эмброксом - но ей стало жарко. Она медленно полняла голову:

— А помним ли мы имена других убитых в Битве? Или хотя бы тех пятерых, которых убила Пятерка? Мы знаем их имена?