— Когда я сплю, я не заклинаю, Кайз. И чтоб убить спящего, никакой удали не нужно. А умирать мне пока нельзя, я.. ну, много чего хочу еще. Разве когда защищаешься значит «боишься» по-моему, наоборот.
(И Ларс так говорил. И Мас. А что думаю я? Я думаб, что хочу узнать, что я думаю, и выдить, чтобы расскащать об этом Масу, Ларсу, другим.)

Мара обернулась к Коль:
— Корабли можно попробовать. Учитель Этики в Изумрудной здорово рисует, а я.. ну, просто, словами всего не расскажешь, а линией можно попробовать. А эти рисунки не мои, а мальчика по имени Стеж. Он рассуждал так о Звездах, рисунками, которые пробуют обьяснить их движение и Падения. Я еду это изучать в Сапфирную. И непременно потом приехала бы в Рубиновую, посмотреть на то место, где упала звезда Ольера и, говорят, менялись растения.. помнишь, мы и в легенде отпервой Звезде о таком читали. Ты рисуешь, да? Хочешь? - Мара протянула девочке бумагу и угольный карандаш.

Бумагу нужно будет купить, нужно.

— Кайз, так в каком порту в точности пристает Острие на Островах? Я отбывала в такой спешке, что Эдвин позабыл мне дать точную карту маршрута и имена сопровождающих, о которых он говорил, вроде, как о деле решенном, мол, меня встретят из Сапфирной. В Сапфирную я напишу и спрошу, но нужно же им знать, откуда я отбываю с Островов и куда пристану! А я сама не знаю этого пока.

— Жаль, имени встречающего не знаю, вот и все, - легко отмахнулась Мара, что ж! - Так или иначе Цитадель высока, отовсюду видно. И спасибо за гостеприимство. А ты, Коль, ну даешь. Во-первых, есть конечно специальные люди, которые творят искусство за деньги, но тех, кто делает это просто так, много больше. Может, все? Вот смотри, - Мара очень быстро на краю листка вывела линию скулы, ухо и темные лепестки волос-перьев. - Ты сама рисунок, или песня, лучше них, потому что ты то, что их вызывает. Теперь смотри, - на полу каюты по доскам бежал узор самого дерева: темнее, светлее.. как иногда рисуют горы на картах. Мара провела пальцем по линии, повторила ее углем по бумаге, добавила пару штрихов, - Видишь, похоже на фигуру девушки с длинными волосами до пола: вот платье, вот овал лица. Лица у нее нет, оно не прорисовано в дереве, но, какая она? Мне кажется, задумчивая. И смотрит вверх. Ты ее видишь? Это бы стоило больши денег, нарисуй ее известный живописец, но ты увидела ее бесплатно. Дерево не рисовало ее девушкой - но ты увидела. Ты создала ее. Красоту. В облаках ты же видишь города иной раз? Или птиц. Каждая доска как карта неведомой земли. И все поет. Все шумы вместе..иногда, когда слушаешь, сливаются в мелодию. Невозможно устать слушать, наверное. Все двигается.. вместе. И эту мелодию каждый слышит разной, и мы с тобой видим разное лицо у девушки на доске. Все поэты и музыканты и живописцы, они не создают красоту. Просто умеют показать то, что увидели они сами. Это искусство: показывать другим, обьяснять. Но видит каждый, и доска с рисунком линий, и шум ветра, и облака - они уже есть. Давай, попробуй.

Арандпш и листок перекочевали поближе к руке девочки.

Отредактировано Мара (2026-09-03 21:47:07)

Сколько нового! Кайз настоящее сокровище, этот путь сокровище. Смущенно улыбнувшись, Мара прежде ответила Коль:

— Похоже, смотри.

Аккуратно провела по нарисованной линии борта лодки по ходу, от носа до кормы и дальше, размывая линию и заставляя лодку «плыть» вперед.
Провела полоску по ватерлинии и тоже растушевала, и теперь под лодкой была вода (круги на воде, движение). В конце грязным в угле пальцем мазнула полукругом по парусу, вынуждая его «выгнуться», поймав ветер.

— Твоя лодка висела в воздухе, и это мешало ее рассмотреть, ведь для лодки это необычно, в небе ее не ждешь. А теперь она плывет, линии смазались и то, что показывает тебе девушку в линиях дерева, показывает и лодку! Ты видишь красоту ииузнаешь в нец лодку там, где ей положено ьыть, соеди ветра и воды. А показывать красоту другимиучат, и ты научишься! Меня учила моя Старшая, Ракия из Анат, это в Аргентии. Я обязательно сьезжу в этот город и расскажу там о том, сколькому Ракия меня научила, и о ней не забудут! Но, погоди!

Мара улыбнулась, предвкушая игру:

— Коль, а может ты и хотела летучую лодку? Погоди.. что теперь можно сделать с рисунком, чтобы она снова полетела? Хочешь? Давай, - карандаш и листок снова перекочевали к девочке, а Мара приготовилась отвечать Кайзу.

«Я могла бы жить так, - мелькнуло, - Учить других и не бояться, что кроме этого мне придется спускаться в нижние купальни вечерами. Показывать другим красоту и отпускать их в путь.. Изар прав, это слишком ужасно. Ни за что на свете я не решилась бы стоять на стене, вскинув руку, надеясь, что моя Коль вернется ко мне. Но ведь так и будет, мы все живем так. Как я могу это облегчить? Пространство, связь. Что не так с Разговором?»

— Это и вправду срочно, Кайз, и я расскажу. Думаю, в путешествии нам хватит времени разобраться. Я ведь потому и волнуюсь о встречающем: что, если ветра, опоздаем мы, опоздает другое судно в Оранну, задержусь я? Придется ли меня ждать моему провожатому? А время всем дорого. И прежде чем я начну рассказывать, обьясни мне, я страшно неопытна в некоторых вещах! - что не так с Разговором?

Снова, без всякой понятной ей причины, Маре было холодно, и обьяснение Кайза заставило ее вздрогнуть всем телом. Чтобы вернуть себе собственное тело (засиделась в одном положении, и словно отстдела всё, ненавижу холод, сейчас я встану и схожу отнести котелок, но оторваться от беседы так жаль!) Мара принялась сосредотачиваться на том, чтобы шевелить незаметно сперва палтцами ног, потом сводом стопы, суставом щиколотки, мыцами икр.. дрожь прекратилась. Мара играла в то, что она расслаблена и вполне владеет собой:

— О, этого не напишут в учебнике. О способах заклинать пишут мало, или написанное не стоит в библиотеке на самом виду. Умения - кажется, они универсальны, и одинаковы у  всех? - разделили на уровни и они раскрываются постепенно.. жаль, мне не удалось пока познакомиться с текстами автора теории. Ты говоришь, что дальний разговор переносит тебя внутрь чужого.. осознания? То есть, как? Тебя не переносит телом, но что переносится? Ты не говоришь вслух, но что тогда звучит, позволяя другому, ты говоришь, буквально «осознать твое присутствие». Какая часть твоего тела осознается?

На самом деле то, что сказал Кайз, буквально не могло в ней поместиться: не из-за этого ли она задрожала? _Осознание_ вело к присоединению, азначит, к возможности менять? Можно ли пойти дальше и провести _удержание того (кто это? _что это_?! Что же это такое?!), что путешествует к другому, давая ему слышать неслышимо (как?!). Если нечто можно осознать, это ведь значит, чтотоно.. существует? Нечто невидимое, не часть нашего тела, не нечто, что сам ты можешь полностью контролировать, но оно ты, оно твое, оно говорит за тебя?

Мара вспомнила, как она плывет, становясь потоком, ииподумала оттайной комнате. Там ли находится шлюз, вырускающий твои воды, обтекающие мир и позволяющие осознавать и удерживать. На этих ли волнах (в лодке, нарисованной Коль) путешествует ИстиннаяКровь, прибывая на месте осознания, которое ты.. (кто - ты?! Ничего в тайной комнате не прикреплено ни к одной части тела! Но его можнт осознавать другой? Так кто, что это?) .. которое ты удерживаешь, лишь чтобы _подписать_.. договор?
Между кем и кем?

Она сохраняла расслабленный, мило заинтересованный тон, двигая уже не видимыми мускулами, а тайными, не выходящими под кожу, чтобы следить за тем, чтобы тело ее не выдало: не замиоало и не дрожало.
Контроль. Промтранство. Поток. Связь.

— А как тогда мы сами осознаем, чтотнечто, способное к разговору, от нас.. отделилось? И как контролируем его в путешествии до другого? Неужели кровь буквально преодолевает весь путь?

Совершенно автоматически  пальцы Мары пробежались по полу, почти достигнув пальцев Коль, она наверняка ощутила дрожание старого, крепкого дерева досок: знак «потом обьясню (я к тебе)». Ощутив свой порыв, девушка усмехнулась: почему все не пользуются _ такой_ тихой речью, это же удобно и тут хотя бы точно знаешь, что говорит.
Но тут же поняла: нет, и тут не знаешь. Говорит _дрожь_, круги на..том, что лежит между вами! Пространство!

— Но как кровь тогда способна так далеко и быстро долететь?

Отредактировано Мара (2026-09-06 06:26:54)

— Мысли жертвы я не получаю, только память.. рисунки в его книге, не слова, но.. о! Кайз, так, выходит, мысли это слова? И складываются они из букв, как любое слово, и все знают, что мысли могут навеваться знаками всего, что вокруг: природы, движения, тона, цвета и свечения.. Коль! - Мара залюбовалась летящими силуэтами на листке, - Ты же только что это и показала. Не нужно рисовать небо, чтобы поднять в него корабль: нарисуй птиц, и любой поймет, что корабль там же, где птицы, летит! Рисуй еще, подалуйста, так красиво!

—Кайз, - Мара вновь развернулась к нему, всем телом, «говори медленно, говори медленно, тогда он поймет!», - Кайз, тогда весь мир состоит из букв, слогов и слов некого языка. Моряки по этим знакам понимают волны и ветер; люди на твердой земле, должно быть, ущнают нрав земли и сезоны; а поэты слышат в сеье скрытые прежде чувства.
Я думаю, Коль, это и есть то, что ты выразила птицами вокруг корабля: они буквы, составляющие полет, движение в воздухе. Как в стихотворении Лоррин из Брахиаса о птицах, я тебе прочту позже.

— Там, где я выросла, - продолжила она задумчиво, глядя на Кайза, но сама погруженная в собственные воспоминания, ловя лишь его _знаки_, реакцию тела и глаз на ее слова - некоторые росли и работали в артелях и знали только язык своего ремесла. На деловых переговорах, когда мастерам нужно было работать вместе, с такими приходили «переводчики», изучабщие и речь, свойственную мастеровым, и обычные слова: чтобы обьяснять двоим, погруженным в свои знания, память, значение из речи. Но не мысли, Кайз, это другое, как текст книги, лишенный того, о чем думал и мечтал автор, складывая его. Переводчик обьясняет двоим, что они на самом деле говорят. Люди искусства, творцы - пробуют обьяснять другим, что говорит природа или, может, то, что называется «сердцем», а на деле нечто вроде такого переводчика знаков.
Выходит, Кайз, то, что мы переносим в Разговоре, это как можно более точный рисунок букв, знаков, из которых составляются не наши слова, а наши устремления, формулировки, ох.. намерения? И тогда все это все еще управление.. пространством? Но ты не ответил на мой вопрос: что позволяет делать это так быстро?
Что снаружи так же быстро, как мысль? _чем_ де мы говорим, какими буквами, на расстоянии?

Отредактировано Мара (2026-09-06 09:46:08)

«Он понял!»
Мара замерла, услвшав ответ на то, что говорила: нечасто ей доставалось подобное удовольствие. _Перевод_, подумала она. Языки каждого из нас. Он понял. А она, она не понимает! У нее, - Мара думала о силе, что внутри нее, что польщуется кровью как подписью, - у нее нет понимания движения! И мы нужны ей, как переводчики! Чтобы пояснять, что делает Анбелиф! Она не понимает, и поэтому..

Мысли Мары завертелись, подобно спиралям: спиралям из рисунков Стежа!
Свет. Вол-на..

Она пытается поечть, но движение ее сбивает! Все движется, но мы согласно со всем, а она нет!

— Да, Кайз, точно.. и мы попадаем в нужное место, только если понимаем две вещи: как изменился, сдвинулся тот, с кем мы говорим.. то есть учитвваем его состояние мыслей сейчас - и как изменяется сама речь, сами щнаки от того, что они движутся. Некоторые «переводчики» старались изучать древние языки, утверждая, что «в них корни всего, что может быть описано». Так и мы.. мы пытаемся разговаривать с дальним нам на языке, который свойственен в полной мере только нам самим, нашей артели мыслей - и который искажается с движением, как эхо или свет, верно, свет ведь тоже искажается, проходя через цветное стекло? И важно не передать слишком много, все ветви мысли сразу - и слишком мало, знаки должны быть четкими и явными..
Нужен ящык, четкий язык оьразов, чтобы говорить так! И это не долдны быть зрительные или даже звуковые образы, потому что их легко сдвинуть, нет, это должны быть максимально четкие сигналы.. буквы. Как черточки на ее штриховке. Что-то, что трудно размыть или разветвить по пути.
Кайз, ты потрясающе обьясняешь. Скажи, могу ли я упомянуть тебя в переписке с Ишаром, библиотекарем Изумрудной? Мы собираем материал.. и он связан с движением. Хочегь, я тебе покажу?

Отредактировано Мара (2026-09-06 10:21:43)

Марк могло бы сбить с мысли знание о том, что Кайз - учитель, и тот самый «человек поумнее ее», о которых говорил Изар - но только до того, как она подумала о той силе. Сейчас это упоминание просто колыхнулось в ней восторгом и благодарностью. Он понял, и значит, я тоже смогу понять. Нам нужно согласовать наши языки.
— Когда я формирую Осознание, то как бы захватываю область своего внимания. Освещаю ее, - Мара копошилась, снова извлекая из футляра карты и записи мальчика по имени Стеж, час назад отложенные ею без понимания, но не сводила глаз с Кайза. - В моем представлении Осознание - это тот этап наблюдения, когда нужное выступает перед твоими глазами и становится ясней, ярче, чем все остальное.. а прочее сереет и отступает.

Мара приложила карту к небольшому круглому иллюминатору их каюты, и часть ее осветило зеленоватым, отраженным от волн светом. Аргентию.

— Вот так, должно быть, издалеко, с неба, с точки зрения птиц или даже..звезд, выглядит осознание: облака рассеиваются и земля выступает из тени.

Сверху на карту, удерживая ее одной рукой, Мара приложила лист, переписанный рукой ее мужа, лист со спиралью и отмеченными датами

Отметила пальцем значок «Аргентия», чья картинка (знак) была нарисована Стежем сбоку и справа, и попыталась, двигая лист, совместить его с примерным местом, где находилась Сапфирная Цитадель:

— Это, что я делаю - Удержание. Для подзорной трубы или другого картографического оборудования я бы сказала «фокусировка», для музыкального инструмента настройка, поиск нужного места или тона. Это самый сложный этап и самый протяженный.

Ей удалось совместить какую-то точку «Аргентия» с нужным местом, но та ли это была, что упала именно триста лет назад?
Насколько легче будет, когда Изар с Фланном закончат карту!

— Звезда.. для простоты скажем, «видит» некую цель.. Стеж уверяет, что оно находится на Фейриуме, это предстоит еще разьяснить, - Мара показывала очень медленно, с трудом удерживая оба листка обеими руками, - и, как свет, ее осознание указывает ей на это место. Свет преодолевает расстояние между нужным ей и ее далью очень быстро, как мысль.
Но Звезда не знает, что Анбелиф движется, у нее нет понимания движения. Поэтому она фокусируется.. удерживает.. на той точке, что увидела, но за это время та успевает сместиться.. сюда, скажем, в Аргентию. И когда она подписывается.. формирует намерение и Заезда летит.. она летит не туда. Свет искажается от движения и получается вот такая спираль, круг цвета. И Падения, согласно Стежу, все направленные в одно и то де место, огибают его по спирали.. каждые тридцать лет, в общем случае.

Отредактировано Мара (2026-09-06 20:11:08)

— они непроверены, нет. Я увидела их впервые день назад. Прочла сегодня. И только твои слова помогли мне попытаться понять и применить их. Я еду в Сапфирную обсуждать временной интервал падений и осматривать их места, и затем планировала отправиться и в другие. В Изумрудной прямо сейчас работают над тем, чтобы составить карту со всеми известными местами падений. И если я смогу, прибыв в Сапфирную, например, изготовить нечто вроде.. лекала по масштабу, который размещал бы известные нам точки падений на этой спирали.. то я смогла бы найти и место, которое Стеж почему-то указывает как цель всех падений. Если достаточное для повторяемости количество подтвержденных точек падений уляжется в эту спираль - гипотеза обретет форму теории, и тогда я смогу путешествовать по местам, где падения только _могли приземлиться_ согласно ей. Мы уже отметили тридцатилетний промежуток между известными нам, описанными за время Договора падениями, я дам тебе почитать, вот, - Мара протянула Кайзу такой же список, как показывала Эдвину, - но так могли бы найти и неописанные в летописях места. И самое важное: если только окажется, что спираль Стежа работает, мы предсказали бы на ней место следующего падения, очень скорого - от нынешнего дня до пяти лет отсюда! Кстати: может быть, тебе известно, почему дата падения на Зенитеа указана так расплывчато? В Изумрудной все указания сводятся к «около 25 лет назад».

«Раер, Раер, спасибо тебе за каждый разговор. Фланн и Сэйла, спасибо. Изар, полюбивший меня. Эдвин.. твое внимание было неоценимо. Я продвигаюсь дальше. Что, если мне вправду удастся предсказать Звезду, что тогда? _Зачем_ это _мне_? И наставнице, зачем?»

Это зависит от того, смогу ли я понять ту силу, что внутри, ответила себе Мара. От того, договоримся ли мы.

_О чем ты хочешь договориться_?

О том, нужно ли нам учиться двигаться согласно. Потому что я уже поняла, что ни одна из нас не обуза другой.. но партнеры ли мы?

_а что, если нет? Что ты сделаешь, мышка?_

Голос у нее внутри, ее собственный голос, был неимоверно холодным и насмешливым.
Мара в ответ промолчала.
А затем ответила сама себе: тогда я воспротивлюсь.

— Поноди! Я только котелок верну! Коку еще ужин готовить!

Туда и обратно Мара упрпвиламь минут за десять. Кок принял котелок в полном достоинства молчании. И все де, Маре показалось, потешался над ее встрепанныи видом.

Вернувшись, она уселась на полу с видом маленькой девочки, которой обещали хорошую страшную историю:

— Расскажи, пожалуйста. Все, что вспомнится о последнем Падении.

Наставница тогда рассказала ей совсем немногое, может, берегла ее?

Пока руки сами складывали поаккуратнее последствия ее экспериментов над картой и текстами, она, готовая слушать, только мимоходом поправила, - Только я не Изумрудная. Я Мара из Цитаделей.

Отредактировано Мара (2026-09-07 12:39:14)

— Волна, - Мара выпустила долго сдерживаемый, дрожащий вздох. - она уходит дальше, чем мы думаем. Стеж тоже упоминает круги на воде. Любой толчок двигает то, что вокруг него, а то толкает следующее, и так, затихая и расходясь. И поэтому свет или звук могут двигаться так быстро и далеко? Каждому толчку нужно пройти лишь расстояние до того, что следующим ему надо толкнуть, передать ему силу и ждать, что его толкнет следующий? Но что это, что за.. части во всем, как масса капель составляет дождь и, должно быть, и море? Что, если направить заклинание на наблюдение и на свои глаза, и велеть крови поисоединяться ко все меньшим и меньшим частицам чего угодно, и потом.. толкнуть лишь несколько? И посмотреть, куда приведет толчок?
Но я отвлекла тебя, Кайз, прости. Как люди поступили дальше, что ты почувствовал, как повлияла на тебя та зыбь? Ты говоришь, Звезда погасла и потом появилась снова, как это возможно, куда же она исчезала? А отсвет, похожий на молоко: это был след на ваших глазах?

«Может, мне только на твои вопросы отвечать?» раздался в ее голове голос наставницы, и Мара почти ощутила ее тепло и запах роз от ее волос и платья

— Я задам вопросы потом. Прости, говори пожалуйста.

— Какие.. другие?

На всякий случай Мара придвинулась поближе к Коль. Вообще-то, обнять ее хотелось ужасно сильно. Мара взяла и обняла, не сжимая, чтобы девочка могла отстраниться без усилий. Просто будто обернула руками ее тонкие плечи.

Представить, что Марины кошмары ожили и пришли к ней во плоти, само по себе было кошмаром, от которого можно было замереть, опустить руки и проиграть окончательно.
«Волна», - шептала она сама себе беззвучно, -  «Волна».

Нечто, умеющее понимать, но не понимающее, что такое движение, летит через небеса, завернутым в нечто, что заставляет кровь заклинателя кипеть и все связи в теле искажаться. Может быть, кипит и искажается вовсе не кровь, а эта несчастная сила, что сидит в нас, может и в Звезде. И когда оболочка из Звездного металла, держащая сердце Звезды в плену, раскалывается, должно быть, это что-то вроде крика, намерения без понимания, чего ей хочется, потери контроля. Крик толкает сам мир, и по нему расходятся круги, словно по воде, лишь постепенно ослабевая и затихая, но дальше, чем мы думаем.

Мара легко, до ужаса легко представила, почему люди могли двигаться и говорить так. «Подпишись и увидишь». Если бы тогда, в библиотеке, она выразила _намерение_ присоединиться к памяти листка бумаги, соприкасавшегося некогда с кровью и памятью того, кто нес листок с собой через Волну..если бы не схватилась тогда за живую руку, живой голос Изара, не прижалась губами к его губам - кто знает, куда и кем она вышла бы из библиотеки, не видя перед собрй полок и стен, двигаясь среди деревьев, камней и песка, и видя и там не то, что было перед ним.. ней, а то, что находилось где-то еще.
«Никакие дороги назад не ведут»
«Арника, неважно, куда мы идем, мы все время идем не туда».

Не сжать руки на плечах Коль, голос, голос, не сбиться с дыхания, говорить медленно.

— Кайз. Если у нас есть время, я в ответ поделюсь с тобой другой историей. Вот только онаинепроверенная, и повторяемости я совсем не нарантирую. Я даже не насинала искать ей подтверждения или опровержения, бвло не до того. Однако.. состояние этих людей ведь непохоже на то, что человек ощущает в полном контроле, вовсе нет. А умеют ли заклинатели создавать такие.. миражи, полностью достоверные иллюзии, фокусы, заставляя видеть и ощущать, описывать то, чего нет? _Это_ не похоже на Разговор, только гораздо более полный? Не только голос, а все ощущения?

— Я подумала, что то, что видели те люди, могло быть мощнее, чем все, что мы умеем, потому что в сердце Звезды содержится бОльшая сила, чем в каждом из нас. Но детальность.. Кайз, наши мысли, наша пасять иногда детальна неимоверно. Она.., как Волна, простирается дальше, чем нам кажется. Взглянешь один раз, а образ, свет или запах потом преследуют тебя годами, а иногда всплывают строчки стихов, которые тебе читали малышкой, завитушки на заглавной букве. Мы помним многое, просто не всегда это можем ..осознать. Я подумала, что описанное тобой воздействие невероятно похоже на то, что ты описывал при Разговоре, но как раз, верно, намного, бесконечно детальнее. И я снова задумалась о том, что мы знаем об эффектах Волны.
Искажение растений и животных, миражи, заставляющие видеть то, чего нет, ошибки пространства, когда все пути ведут не туда. Я пытаюсь понять, не пытаются ли Звезды.. показывать нам нечто, что.. на что они направлены? Может, то самое место, о котором говорит Стеж. Может быть, нет.
Так или иначе, мне кадется, что мне довелось испытать такое видение, детальное и яркое, когда ты видишь, слышишь, почти ощущаешь не то, где находиться ты, а то, что.. могло быть в мыслях у другого человека, в другие дни далеко от тебя.
Этотне было миражом, никто другой рядом этого не видел. И ты не видишь, ты _думаешь_, что видишь. Ты _присоединяешься_.
Мне казалось, еще немного, и я увижу, и мне в тот момент невыносимо, до.. дрожи хотелось пустить Кровь и высказать намерение. Ты скащал «импульс»: откуда берется _этот компонент_, Кайз? Как он возникает?
Прежде, чем ты ответишь, придется мне расскащать, наверное, эту историю. Она длинная, и я буду расскащывать ее по кусочку и останавливаться, вдруг тебе нужны будут уточнения или вопросы. Вкратце: однажды я пришла в библиотеку, и нашла записку, выпавшую из одной из книг: она рассыпалась у меня в руках, хотя ей.. я думаю, ей было около ставосьмидесяти лет, - Мара ксмехнулась, теперь она не называет точных дат того, что «было очень точно» о выражению Кайза. - Я думаю, виновата я: я, не осознавая..импульса, направила на нее внимание Крови, осознание. И ладонь в тот день раньше у меня была порезана достаточно глубоко.
Конда записка распалась, я сразу же записала рассыпающиеся слова по памяти, и дальше, пока писала,.. я узнала продолжение этого дневника. Еще несколько страниц, которые я почти прочла будто на самом деле.

Если ты не скадешь мне сейчас сразу, что я сошла с ума, я продолжу.

Отредактировано Мара (2026-09-08 11:30:18)

— Отсюда, с записки, которую я нашла и переписала, пожалуй, следует начать, - Мара извлекла из своей тетрадки, подаренной наставницей, и теперь изрядно истрепанной (в ней остался всего один пустой лист, два письма. Нужно купить бумаги) листок из того, давнего дня. Чистовик она, переписав, оставила в «Мостах» Манэля Альтиссимуса, а эту страничку, со своими приписками, оставила сеье, и теперь протянула Кайзу. - Надеюсь, это можно просесть. Я пока буду рассказывать.

— Из записки я сумела извлечь немногое: времена после Битвы, Фейриум, юноша идет к Звезде и движется от Изумрудной на восток, вся дорога до момента написания заняла тринадцать дней.
Поскольку на Фейриуме известные нам после Битвы Звезды падали дважды, и дишь одна к востоку от Цитадели, я и решила, что речь о той, что упала 180 лет назад. О ней, мне сказали, неизвестно, кто коснулся ее Сердца. Так что выяснить, был ли на месте Падения.. тот юноша, я сходу не смогла. Верно, мне нужно быдо обратиться к Совету, поднять архивы и узнать, кого посылали тогда за Заездой, но что бы я сказала Совету? Что я коснулась записки порезанной до крови ладонью, на тот момент семь дней после Вспышки - и узнала, что юношу звали Тассель, родился он на Пирумисе, где я росла, что ему было девятнадцать лет, и что имя его означает «пучок» или «кисточка», как на коврах или шторах - потому что, когда он родился, волосы смешно торчали и их можно было связать в такую кисточку?

Дальше я буду рассказывать прямо так, как он писал в своем дневнике - которого я никогда не видела.
///

Отредактировано Мара (2026-09-08 13:25:53)

Она помнила каждую страницу наизусть, до сих пор. «Память тянется дальше, чем нам кажется».

— Эти несколько страниц, эту и ту, что я сейчас начну, Тассель писал у погасшего кострища, где увидел странную надпись на земле. Дальше - уже в сине-зеленом мареве, в лесу, и текст становится сумбурнее. А последнюю в самом конце. После всего. И она самая странная.
Пока я продолжу с той, что слелует за то, что ты прочел.

Путь к предгорьям занял у него двенадцать дней, так глупо. Сперва изрядно времени пришлось потратить на то, чтобы добраться до Радениума: грязный, шумно растущий порт, заброшенный было, когда аргентийцы спасались бегством, все еще делая вид, что они сворачивают торговую и дипломатическую деятельность, не намерены дальше работать с этими дикарями - а спустя всего полторы сотни лет снова расползшийся, распластавшийся на берегу, стеля под ноги дикарям куда худшего пошиба. Пираты и работорговцы, бойцы и держатели игорных домов теперь считали Заклинателей дикарями, не желающими жить по их правилам - но упоминание Волны все-таки заставило их раскошелиться и дать ему и безопасный приют, и двух лошадей. В Радениуме пришлось провести три дня, расспрашивая, перехватывая слухи и жалобы тех, кто вез товары с плантаций и каменоломен, и тех, кому шторма мешали вывозить то, что плантаторы предлагали в продажу. Ссорились те и другие друг с другом люто; говорили, однако, что Советник направил в сторону Волны целую группу, с которым шел и одетый в красное: должно быть, прибывший на одном из кораблей? Пираты тоже похвалялись, что отплывут в срок, и кто знает, не прибывал ли с ними и некто, красного не носящий, а все же способный укротить Волну.
Я рассчитвал встретиться с ними обоими там, куда шел, но надеялся, что буду подготовлен лучше них и вероятных других. С запасной лошадью дело пошло, казалось, быстрее - если бы не песчаная буря на второй день пути, и зыбучие пески, отнявшие у меня преимущество, сразу за ней. Можно было бы полагать, что буря сместила барханы и обнажила песчаную ловушку, но мне в это не верилось. Даже вдали от марева Волны - что-то творилось с самой землей, по которой я шел.
(Конец страницы)

Я приветствовал возвращение на горизонте кустарников и каменных плато, пока не понял, насколько путь стал непредсказуем.
На тринадцатый день пути я устроил себе привал под выступом песчаника, укрывавшим меня от ветра; теперь я ожидал, что увижу следы группы в любой момент - и пока не хотел с ними встречаться. Точного направления у меня все еще не было, но я начинал уже ощущать дрожь расплескавшейся Волны, _марево_. Я развел костер в пепельном кругу от чужого кострища, и оно показалось мне свежим: отряд или скорее одинокий искатель определенно проходил здесь незадолго до меня. Может, это был тот самый старик.
///